Всего за 399 руб. Купить полную версию
А как Петьку, муженька ее, первым секретарем в горкоме комсомола сделали, так сразу выплыла на быстрину: сперва пирожковой ведала, потом рестораном «Грот» это тем, что в ущелье Налилась, сладкая стала баба, медовая Сам Липатов на нее глаз положил. И не только глаз
Кто такой Липатов? Оболенцев притворился, что в первый раз слышит эту фамилию.
Липатов-то? засмеялся Скорина. Ну, уж этого вы должны знать! Старик опять перешел на «вы». Наш первый секретарь царькома!
Обкома, что ли? переспросил Оболенцев.
Ну! утвердительно произнес Скорина.
А откуда это?
Царьком-то? переспросил дед и отпил из кружки. Да в народе так называют.
Метко! одобрил Оболенцев.
Народ он все видит!.. Недаром говорят: «От трудов праведных не построить палат каменных».
Да уж! кивнул головой Оболенцев. На зарплату Борзовой такой дворец не отгрохать: трехэтажный, с медной крышей, с подземным гаражом
Оболенцев сделал паузу, но Скорина охотно подхватил эстафету:
со своей котельной, сауной-баней, кухней с автоматической подачей пищи в столовую, когда все запахи остаются внизу, а наверху лишь цветы и музыка Участок в гектар. Цветники и теплицы. У меня просили черенки роз, они знаменитые
Дали?
А чего не дать? пожал плечами старик. Деньги платят хорошие
Но нетрудовые! напомнил Оболенцев.
А это уже ваша забота! отшутился Скорина. Садовник покупал, а у меня с ним войны нет.
Мы остановились на покровительстве Липатова! напомнил Оболенцев.
Через его постель Катерина Вторая и стала царицей! засмеялся Скорина. Все рестораны и общепит города под ней ходят! Городским трестом командует почище любого мужика. Сила!
А муж что?
Чей? забыл про мужа Скорина.
Да Борзовой, конечно!
A-а, Петька! насмешливо протянул дед и рассмеялся. И он не внакладе: тож возвысился, третий год как секретарем горкома партии служит.
И чем он там заведует? Идеологией?
Идеологией он поначалу командовал, но не справился с хромоногой, обстоятельно пояснял дед. Потом его перебросили заправлять общепитом, торговлей и органами всякими, милиция и судьи перед ним на цирлах ходят, почище балерин
Берет? неожиданно спросил Оболенцев.
Вот чего не знаю, того не знаю! открестился Павел Тарасович. Говорят, натурой хапает
Борзыми щенками! рассмеялся Оболенцев.
Щенки-то ему зачем?
Это у Николая Васильевича Гоголя есть такая пьеса, «Ревизор»! пояснил Оболенцев.
Помню! кивнул головой дед. Школьная программа.
А говорите, «зачем ему щенки»? усмехнулся Оболенцев.
Песенка по радио часто передается: «Это мы не проходили, это нам не задавали».
На вас как на свидетеля можно положиться? неожиданно спросил Оболенцев.
Павел Тарасович задумался. И думал долго, пока его кружка с вином вновь не опустела.
Оболенцев не торопил его, а тоже молча потягивал вино, какого никогда в жизни не пробовал. «Ванька позавидует! думал он про себя. Ему рыбзавод достался: грязь и вонь. А мне такая благодать: и старик симпатяга, и вина такого в магазинах не купишь».
Скажу вам честно, как на духу, времени, чтобы врать, уже не осталось: если дело будет расследоваться в нашем городе, то все позабуду, что вам тут порассказал, а вот если Москва-а протянул он последнее слово.
Москва из доверия еще не вышла? усмехнулся Оболенцев, зная, как из Москвы любят спихивать дела обратно, на периферию, и что из этого получается, какие трагедии и новые преступления.
Надо же во что-нибудь верить! тихо проговорил Скорина. Вы небось тоже жизнью рискуете?
Ну, жизнью вряд ли! Карьерой возможно.
Вот видите! удовлетворенно заметил дед. Зло не может торжествовать вечно. Сколько веревочке ни виться, а концу быть!
Значит, если команда приедет из Москвы, я могу на вас рассчитывать?
Только если вы будете в этой команде! тоже, в свою очередь, уточнил Павел Тарасович.
Это почему? Вы меня знаете без году неделю
У Майера глаз верный! перебил его Скорина. Если он вам доверился, значит, вы стоящий человек!
Ну, спасибо! смутился от похвалы Оболенцев.
Ну, пожалуйста! в тон ему отозвался Скорина. Вина налить еще?
Пожалуй, хватит. Дел еще много!
По горло? усмехнулся дед.