Всего за 399 руб. Купить полную версию
Это только тебе, Машенька.
Маша, застеснявшись, не решалась взять пакет.
Ты чего, Маш? Подарки от Кирилла принимать можно, в этом случае я не ревную. Что это там у нас?
Ярыгин выхватил пакет из рук Оболенцева и вытащил голубого слоненка с розовыми ушами.
Спасибо! протянула Маша.
А ты откуда знаешь? Разве я успел тебе сказать?
О чем ты? не понял Оболенцев, глядя на смущенную Машу.
О прибавлении семейства!
Может, ты возьмешь сумки и отнесешь на кухню? предложила сразу же переставшая смущаться Маша. Или вы намерены держать меня в прихожей до второго пришествия?
Ярыгин засуетился, схватил хозяйственные сумки и потащил их на кухню, подмигнув по дороге Оболенцеву.
Поздравляю вас! опомнился Оболенцев, ошеломленный новостью. Откровение друга меняло все в его планах, и он сразу решил, что займется курортом в одиночку.
Маша переобулась в домашние туфли и, прижимая к груди слоненка, прошла мимо посторонившегося Оболенцева на кухню.
Ваня хоть покормил тебя? перешла она милостиво на «ты». Выпить вы уже успели, как я чую.
Ну, мы не такие уж и выпивохи! заметил Оболенцев. Не закусывая, не пьем!
Я мороженые овощи купила, буду вас сейчас кормить солянкой, донесся из кухни звонкий голос Маши.
Замечательно! одобрил Оболенцев. Очень мне твоя солянка нравится.
Ему очень нравилась и Маша, но об этом он боялся и думать. Жена друга табу!
Ярыгин, положив сумки прямо на пол, уже распатронил пакет с подарками Оболенцева.
Нет, ты только посмотри, сколько тебе Кирилл подарков накупил! ахал он. Джинсы, кофточка, какая-то маечка
Маечка тебе! уточнил Оболенцев.
Ура! завопил Ярыгин. И мне перепало!
Он развернул майку, на которой большими красными буквами было написано по-английски: «Я вас люблю!»
Я вас люблю! прочел Ярыгин. Это даже я понимаю! Молодец! Мне теперь будет что надеть на курорте.
На каком курорте? строго спросила Маша. О чем это вы здесь без меня договаривались?
Да ни о чем мы, Маша, и не договаривались, начал юлить Ярыгин, так вот, о чем это я ах да, Маша, пытался я тут Кириллу рассказать про вчерашний вечер, но так и не вспомнил совсем память отшибло
Что у вас на сей раз? спросил Оболенцев, с улыбкой глядя на притворство друга.
И смех и грех, Кирилл! ответила Маша, разгружая хозяйственные сумки. Такой ор перед домом устроил: «Кругом ворье! Брежнев маразматик!» И так далее
И только-то? Странно! удивился Оболенцев.
Куда ты хочешь его взять? неожиданно серьезно спросила Маша. Скажи мне честно, Кирилл!
Оболенцев взглянул на ее сразу ставшее усталым лицо и признался:
Хочу попросить его недельку поработать вместе со мной в одном не очень трудном дельце!
Маша сразу почему-то успокоилась.
Если с тобой, то я спокойна! С ним ничего не случится. Он такой безрассудный.
Она уже поставила на плиту большую сковороду, налила в нее подсолнечного масла и стала вскрывать пакеты с морожеными овощами.
Через десять минут за стол! скомандовала. А пока можете пить свой противный коньяк.
Он совсем не противный, возразил муж, дергая за рукав Оболенцева и приглашая его продолжить, раз разрешение получено. Жаль, что тебе сейчас нельзя.
Ей нельзя тяжелые хозяйственные сумки таскать, заметил Оболенцев.
А я и не таскаю, улыбнулась Маша. Овощи легкие, пакеты только объемные. Десять пакетов это всего лишь пять килограммов.
А два раза по пять это уже десять! укоризненно подсчитал Оболенцев.
Это же в двух руках, игриво уточнила Маша.
Наши женщины самое большое наше достояние, заключил Ярыгин, усаживая Оболенцева обратно к журнальному столику допить бутылку. У тебя просто дар какой-то. Теперь-то я понимаю, как ты кандидатскую защитил, сказал он, наливая в бокалы коньяк, ты кого хочешь уболтаешь
Давай я один займусь этим делом. Я не знал, что у Маши будет ребенок.
Между прочим, у меня тоже, с деланой обидой в голосе заметил Ярыгин.
Тебе с твоим железным здоровьем родить раз плюнуть! А Маша хрупкая. Ее беречь надо!
Она сама определила свою судьбу, когда за сыщика замуж выходила. Я ее честно предупредил.
Любящую женщину предупреждать об опасностях бесполезно. Только разжигает костер любви.
Красиво как ты стал говорить, стоило побывать на гнилом Западе, усмехнулся Ярыгин.