Всего за 399 руб. Купить полную версию
Выкупили?
Откупился! Договорились по-человечески: что успел переправить племянникам на Запад, то его, а что не успел будь любезен
А слух пустили специально для нас?
И подкрепили сугубо материальным удостоверением о смерти, уточнил Оболенцев.
Когда Оболенцев закончил свой рассказ, Ярыгин закурил и, пристально посмотрев на друга, резюмировал:
Слов нет! Одни междометия!
Наступила пауза. Первым нарушил молчание Ярыгин.
Ну и куда ты меня, к черту, тянешь? открывая настежь окно, чтобы проветрить накуренное помещение, возмущенно заговорил он. Тебе, бобылю, ни в жизнь не понять я же слово дал и теще, и Маше довести эту халупу до прямо противоположной кондиции за этот вот разнесчастный отпуск. Отпуск у меня, Кирилл, отпуск!..
Оболенцев насупился. Он до сих пор тяжело переживал развод с женой, тосковал и не любил бывать дома, среди вещей, оставленных ушедшей к другому женщиной. Со временем он немного успокоился, и сердце не так екало, когда невзначай натыкался на вещи жены. Но в такие минуты настроение все равно портилось и он уходил из дома, бесцельно гуляя по хорошо знакомым местам. Такие прогулки приводили его в форму.
Слушай, Ярыгин, там торгашей прикрывают парни из твоей конторы. И тебе безразлично не только это, но и то, что они нас тогда как пацанов кинули? выпалил Оболенцев.
Это еще бабка надвое сказала, кто кого кинул. Все, что тебе Майер поведал, проверять и проверять надо.
Интересно, кто и когда даст тебе это проверять? уже более спокойно продолжил Оболенцев. Хорошо еще, что у тебя и у меня отпуска совпали. Мы можем втихаря все это провернуть. Если Майер не блефовал, найдем факты, установим людей, отыщем документы. Ты помнишь, когда все в отказ пошли, сколько эпизодов мы тогда прекратили? Сколько дел выделили в отдельные производства? Это же удача!
Какая удача? Ты, по-моему, с тумбочки свалился, насмотрелся там американских боевиков и возомнил себя суперменом. Неужели для тебя удача, даже если это подтвердится, самому сунуть башку в пасть тигра? Причем не дрессированного, а самого что ни на есть дикого!
Это, по-моему, не я насмотрелся, а ты в отпуске слишком задержался. Расслабился и дальше своего носа не видишь! так же спокойно, но более твердо сказал Оболенцев. Представь себе, что не мы сами это выявим, а сделает кто-то другой. Пусть даже случайно! И что тогда? Можем и с работы с тобой полететь, как сизые голуби. Так что, если хочешь спокойно спать, больше вкалывай и меньше отдыхай.
Я знаю одно, что спокойно спит тот, кто меньше знает. А насчет работы пургу не гони Это мы уже проходили
Ты, я вижу, совсем плох. Выйдешь из своего отпуска, всунут тебе чужие «висяки», и будешь в них опять колупаться до скончания века и еще неизвестно где, продолжал дожимать друга Оболенцев, видя, как тот начал поддаваться, на Крайнем Севере или Дальнем Востоке. А я тебе юг предлагаю солнце и море.
Ярыгин, закинув руки за голову, отрешенно смотрел на кусок отставшей от стены штукатурки.
Оболенцев резко встал. Подойдя к Ярыгину, он, обняв его за плечи, азартно сказал:
Вань, ты представь себе, какая, возможно, раскрутка пойдет, если все это правда.
В прихожей послышался щелчок дверного замка, и Ярыгин прямо на глазах помолодел. Просто в мальчишку превратился.
Он молнией метнулся в прихожую, где уже открылась дверь. И не успела она захлопнуться, как Оболенцев услышал звонкие и жадные поцелуи.
Выждав пару минут, он тоже показался в прихожей.
Из объятий Ярыгина высвободилась его жена, Маша. Взглянув на Оболенцева, она зарделась.
Привет, Машуля! Ты чего это смущаешься? Муж-то, чай, законный, родной!
Маша была столь юна и свежа, что вполне могла сойти за дочку Оболенцева. Ей было двадцать пять. Сколько лет они были уже знакомы, даже дружны, а она так и не научилась говорить ему «ты», все время путалась то «вы» скажет, то «ты».
С чего это вы взяли, Кирилл, что я смущаюсь? еще пуще покраснела Маша.
Чем это я так провинился, что со мною говорят на «вы»? спросил Оболенцев, состроив обиженную физиономию.
А подарки не даришь! поддел Ярыгин. Из Америки ничего не привез.
Оболенцев хлопнул себя по лбу.
Склероз проклятый! Спасибо, друг, что напомнил.
Оболенцев взял импортный пакет, который оставил здесь же, в передней, и торжественно вручил его Маше:
Это только тебе, Машенька.