Всего за 399 руб. Купить полную версию
Между тем Ломакин протянул «быкам» полиэтиленовый пакет. Те что-то достали из него
«Мать честная! покачал головой Зарубин. Стволы!..»
Больше он подумать ничего не успел, потому что из подсобки вернулась с бутылкой «Кубанской» хозяйка «супермаркета». Расплачиваясь, Зарубин тем не менее краем глаза успел заметить, что джип с тремя пассажирами выехал из магазинного двора. Проходя мимо ворот, он по привычке глянул на свежий след: резина фирменная, с шипами, а сход-развал передних колес не отрегулирован протекторы стесаны снаружи.
Уже дома, выпив и закусив, устроившись на диване перед телевизором, в котором ломались какие-то отвязные девицы, Зарубин стал размышлять о том, что увидел случайно во дворе «супермаркета». То, что Ломакин, какой-никакой, а представитель власти, вместе с бандитами какие-то совместные дела ведет, его ничуть не удивило. Потому что он все про Ломакина знал, в свое время все его невеликое прошлое изучил.
Поступив в Высшую комсомольскую школу, Ломакин близко сошелся в Москве с курсантами, прошедшими Афганистан.
От них пахло порохом, мужской силой и уверенностью в своей избранности, которой не хватало ему, избалованному сыну партийного работника. Но комсомол, а с ним и ВКШ вскоре приказали долго жить. Прежде чем разъехаться кто куда, Ломакин обменялся телефонами с самыми перспективными, на свой взгляд, курсантами, про которых сразу было ясно эти в новой жизни не пропадут. И некоторые из них действительно стали сильными людьми в столице.
В стране грянула торопливая приватизация. В своем городе Ломакину с помощью связей отца удалось приватизировать цементный завод, мясокомбинат и рынок. Конкуренты из бывшей номенклатуры и уголовная братия решили, что у него мохнатая лапа в Москве, и связываться с ним не стали. Больше того двинули замом главы администрации. Скоро Ломакин посадил начальником угро своего двоюродного брата. И стал прибирать к рукам самые лакомые куски города и района. Для того чтобы убедить конкурентов быть посговорчивее, он пользовался услугами отморозков, которые могли учинить что угодно погром, пожар, могли избить до полусмерти, изнасиловать жену или дочь. Но вот где-то полгода назад нашла коса на камень. На месте православной воскресной школы Ломакин задумал построить торговый центр. Однако настоятель храма отец Афанасий уступать землю под школой не хотел, и никакие уговоры и угрозы на него не действовали. Мало того, война со священником вызвала неудовольствие в областном центре, и Ломакину тихо посоветовали умерить аппетиты. Тот вроде бы отступил и затих. Правда, Зарубин был уверен, что отступил он лишь на время и выжидает удобного момента.
Отца Афанасия Зарубин помнил еще озорным парнишкой Генкой Паниным с самой хулиганской окраины города. Но именно озорным, дерзким. В нем от рождения не было той безжалостной злобы волчонка, которая так свойственна малолетней шпане. То ли Бог, то ли случай уберегли его от воспитательной колонии для несовершеннолетних, и Панин благополучно убыл в армию. Домой он не вернулся. Зарубин слышал, что после службы в горячих точках он подался в духовную семинарию, но сначала в это даже не поверил. Поверить пришлось позже, когда Панин вернулся в родной город уже в качестве настоятеля храма отца Афанасия.
Вернулся он в самое отчаянное время, когда в городе взяли власть попрятавшие уже ненужные партбилеты партийные аппаратчики и местная братва. Афанасию для попечения достались их бесчисленные молчаливые жертвы, уже ни на что в этой жизни не надеющиеся. И для всех он находил доброе участливое слово, многим помогал, чем мог. А потом пошел слух, что крещенные им ребятишки болеют куда меньше других, и потянулся к нему народ и из других городов. А потом перехлестнулись его пути и с уголовной братвой. То просили его кровавую разборку между своими предотвратить, то отпеть отправившегося в мир иной другана Дальше больше: с просьбами помочь разобраться в щекотливых делах с конкурентами стали к нему обращаться и бывшие партийные секретари, ставшие банкирами, бывшие директора заводов, ставшие их хозяевами, городские власти и даже милицейское начальство. Отец Афанасий никому не отказывал, потому что любой мир считал делом богоугодным и правильным.
Откуда у него брались на это силы, Зарубин понять не мог. Но ведь находились. И в какой-то момент Зарубин ясно осознал, что без отца Афанасия город окончательно превратился бы в загон, где сильные помыкают слабыми без всякой жалости. А зачастую и без злобы даже как помыкают бессловесными тварями. Отцу Афанасию удавалось разлившуюся в воздухе злобу хоть как-то утишить. Раз заговорили они об этом с Зарубиным, и батюшка с печалью сказал, что уповать можно на то, что все-таки опомнятся со временем люди, поймут, что нельзя так жить, как они живут И еще пригласил Зарубина зайти на занятия в воскресную школу посмотреть на ребятишек, послушать их звонкие голоса