Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Я художник, чаще всего пишу с натуры
И хороши ваши полотна?
Никто не жаловался.
Вдруг, совершенно неожиданно, вместе с притоком эндорфинов, мне в мозг попала шальная, и как казалось в тот момент, совершенно гениальная мысль:
В таком случае, у меня есть работа для вас.
Мы пожали руки и это было начало конца.
Глава 2.
Уже на следующий день я притащил Эвереса ко двору. Мне не составило никакого труда представить его как благородного странствующего отшельника и великолепного проповедника, но основная заслуга все же принадлежала Эвересу, тот за доли секунды сумел увлечь герцога и его свиту своими, почти магическими, рассказами и таким образом, заслужить их полное доверие. Мы сразу условились, что срок написания портрета Беатрис не больше месяца. Все шло просто замечательно! Я действительно рассчитывал поразить герцогиню силой искусства, влюбить в себя и меня совершенно не заботило, что даже в случае удачной аферы, мне придётся столкнуться, как минимум с двумя жуткими препятствиями, которые можно описать весьма лаконичным и очень красочным выражением: «Я казню тебя, бастард!». На тот момент я был чрезмерно самоуверен и мечтателен
Но постепенно, стали происходить события, никак не вписывающиеся в мои светлые планы на будущее, а именно, события, вызванные немыслимой некомпетентностью и откровенной тупостью моего отца в процессе осуществления внешней политики собственного «государства». В ответ на предложение Генриха || Плантагенета, законного короля Англии, вступить в переговоры относительно спорных территорий на севере, мой дражайший батюшка, к всеобщему замешательству знати и восторгу черни, разразился безобразной бранью, ответное письмо он закончил словами: «ничего тебе не достанется, сучий ты потрох!». Эта фраза тогда очень тиражировалась среди простого люда, но все, кто осознавал последствия, были в ужасе. Через неделю нам объявил войну самый влиятельный монарх континента! Но о подготовке к осаде или тем более к контрнаступлению, речи не шло, пиры тянулись своим обыденным чередом
Как только я узнал о надвигающейся катастрофе, тут же пошёл к Эвересу, с которым мы очень быстро сблизились за последнее время. Его покои располагались на втором этаже, это была небольшая и неуютная комната, но с одной любопытной особенностью, в ней было крохотное окно, которое выходило прямо в тронный зал. Когда я вошёл, он дорабатывал картину:
Успеваешь в срок?
Последние штрихи.
Ты слышал
Да, безрассудно он быстро пожал плечами и повернулся к мольберту.
И отчего же ты так спокоен?
Это не мой дом, я всего лишь делаю свою работу.
Его голос показался мне отстранённым и надменным:
Что-то ты не слишком благодарен тихо, сквозь зубы проскрежетал я.
Эверес не ответил и натянул свой вездесущий капюшон. Последнее время он был мрачен и неразговорчив:
А все-таки, что за ахинею внушал мне Сайрус? я спросил почти развязно.
Мы это уже обсуждали. И, прошу, оставь меня, иначе все затянется он кротко улыбнулся и погладил бороду, потом выпил из кувшина вина и жестом указал мне на выход 20 золотых и вечером можешь забирать
Я не дослушал и громко хлопнул дверью. Меня терзало неприятное ощущение недосказанности и ущемлённой гордости, я тут же послал за Сайрусом. Тот явился через час, потный, запыхавшийся и крайне неопрятный, как всегда выпивший и в дружелюбном расположении духа:
Я хочу знать правду. Что тебе известно об Эвересе?
Что тебя интересует?
Все.
Как пожелаете, милорд.
Сайрус поместился на стуле возле меня и тщательно вытирая пот с морщинистого лба, начал свою повесть:
Эверес, происходит из уважаемого дворянского рода Калейдоков, из Белфаста. Но много лет назад, его отец проиграл в карты потомственное поместье Калейдоков в Ирландии, и вся семья перебралась в наши нищие края.
Сира Мерета вскоре убили за долги, а мать Эвереса повесилась с горя, благополучно забыв о младенце. Одинокий сирота угодил в бродячий театр, где его подобрал добрый актёр-конферансье, который и стал заботиться о ребёнке, как никто прежде. Эверес вырос на подмостках, с отрочества наблюдал за сценой, мастерил маски, орудовал декорации и вскоре стал полноценным членом труппы. Но главной звездой ансамбля все же была девушка, «искрящаяся роза Бирмингема», чьё имя Доротея. Она была прекрасна и Эверес полюбил, не знаю взаимно ли, но страстно и самозабвенно. Но, как и любая история любвивсе завершилось трагедией.