Всего за 239 руб. Купить полную версию
Взлететь собираетесь? неловко пошутил тогда молодой участковый, чем напугал завороженную вращением женщину.
Замерев на минуту, та внимательно посмотрела на улыбавшегося ей человека в форме и, широко открыв рот, засунула в него палец.
Что? растерялся тогда Куруськин и покраснел, не зная, как быть дальше.
А Марфа, быстро сообразив, что в намерениях участкового не было ничего угрожающего, улыбнулась ему беззубым ртом и с упоением вновь начала вращаться.
Каша, прошептала Соболева и, откинув голову назад, тоненько засмеялась: Каша Ешь Вкусно.
Куруськин вслед за Марфой посмотрел в низкое серое небо на лицо упали снежинки.
Каша, причмокнула она и доверчиво потянулась к лейтенанту. Ешь
Изо рта женщины пахнуло гнилью, лейтенант отшатнулся и, не удержавшись, вытер лицо.
Е-е-ешь, снова предложила Марфа Куруськину и, словно в секунду забыв о нем, возобновила свой одинокий танец, передвигаясь к центру двора, то поднимая, то опуская гибкие руки.
Когда лейтенант покидал прилежащую к двадцать четвертому дому территорию, блаженная стояла на детской деревянной карусели, широко расставив ноги и не двигаясь. «Снежинки ловит!» догадался участковый и вспомнил себя за тем же занятием. Воспоминание отбросило его на лет пятнадцать-двадцать назад, в не устающее удивляться первому снегу детство. «Ну уж нет! с усилием выдернул себя из нахлынувших воспоминаний. Где я? А где она, эта сумасшедшая», пробормотал он и решительно встал с лавки, чтобы отправиться к делам насущным и важным.
Именно на них сослался и управдом Гаврилов, кряхтя поднявшийся со скамейки:
Ну, Анатолий Сергеич, делу время, потехе час, произнес он, абсолютно не вдумываясь в истинный смысл приведенной пословицы.
Хороша потеха, буркнул Куруськин, обхохочешься
Я не то имел в виду, покраснел Петр Вениаминович. Намеревался сказать: хватит сидеть на солнышке греться, пора и честь знать. Дел невпроворот.
Куруськину захотелось спросить: «Каких?» но вместо этого участковый расправил плечи, взял под козырек и решительно зашагал в сторону детской площадки, где на краю песочницы расположился выдворенный из Марфиной квартиры бородач.
Заприметив приближающегося милиционера, мужичок вытянул ноги и скрестил руки на впалой груди, приняв позу отрешенного мыслителя, задумавшегося о закономерностях бытия. Весь его вид говорил о том, что все вопросы житейского характера ничто по сравнению с думой, его посетившей.
Документы, протянул руку лейтенант, и в голове пронеслось: «А зачем мне его документы? Спрашивал ведь уже. Все равно не покажет».
В ответ бородач, не меняя позы, поднял на участкового щедро исчерченные красной сосудистой сеткой глаза и с недоумением посмотрел.
Спрашивали уже. Нету. Он почесал заросшую щетиной шею и развел руками.
А были?
Мужичок кивнул.
Ну и куда тогда делись? без протокольной интонации поинтересовался Куруськин, испытав острое желание сесть на край песочницы и вытянуть взопревшие в форменных ботинках ноги.
А кто ж его знает? искренне удивился бородач. Может, Маня взяла. А может, выронил где. Разве ж вспомнишь?!
Участковый переступил с ноги на ногу, но сесть не решился.
Сидай, лейтенант. Чё стоять? В ногах правды нет, доверительно сообщил беспаспортный, словно почувствовав тайное желание Толи Куруськина.
Участковый повертел головой по сторонам, пытаясь определить, как будет воспринят акт его доброй, демократической воли, если он присядет рядышком с тем, кто во всех смыслах нуждается в административной опеке. Похоже, до лейтенанта никому не было дела: управдома Гаврилова и след простыл, а у подъезда Марфы Соболевой, кроме огромной Ждановой, застывшей над оскверненной Петром Вениаминовичем клумбой, никого не наблюдалось.
Давай, мужичок похлопал ладонью по деревянному бортику песочницы. Не бойся, не запачкаешься, пообещал он и со свистом подул на деревяшку, чтобы с той слетели все песчинки. От такого отношения к себе Куруськину стало неловко, и он, подтянув брюки на коленях, аккуратно приземлился рядом с бородатым соседом. Цветков, представился мужичок и протянул милиционеру руку: Аверьян Юрьевич.
Лейтенант Куруськин, представился участковый и хотел было по привычке взять под козырек, но вспомнил, что фуражка под мышкой.
Это, мил-человек, звание у тебя такое «лейтенант», а по-человечески если?