Всего за 480 руб. Купить полную версию
«И омут неминуемый»
И омут неминуемый,
непререкаемый материя
То поглощает с головой,
то взмахом крыльев озарит.
И с ненасытностью
голодного неутолимо зверя
Притягивает молча
и всевластно, что магнит.
То вдруг прикинется
снежинкой невесомой,
А то вмиг рухнет маревом
океанической волны:
И непритворно по свету
шляется смиренный зомби,
В бессилье изнемогший
от неожиданной войны.
В какой из мигов тех
материю испьет душа поэта
И остановит дерзостно-
божественным стежком?
Перед Твореньем застыл художник,
не споря, не требуя ответа.
Неповторимый миг душой материю
пленить. Все прочее потом
«То не рука, но вихрь энергий светлых»
То не рука, но вихрь энергий светлых
священнодействует иглою:
Взовьются ниспадут, на миг мир озарят
таинственно померкнут.
А над холстом застыл художник
утомленный со склоненною главою
Весь мука и страданье: энергий глас
неслышный расслышал верно ль?
Биенье сердца с ритмом
волн святых совпало ли?
Достаточно ль скромна
не своевольна ли в руке игла?
И Космос отзовется ли
таинственными далями?
Расступится ль пред третьим
глазом невопрошаемая мгла?
Отдаст ли цвет материи все
вздохи-глуби сокровенные?
Прольется ли животворенья воля
иль необъяснимо замолчит?
О, сколько муки ты несешь
в себе, материи явление!
А для души непосвященной ты
лишь глагол, парча иль ситец,
незыблемый гранит
«И только плачущая вишня»
И только плачущая вишня
грациозно, одиноко
Грустит и на ветру
симфонию любви трепещет.
И небо согревает печальны
ветви синим взором,
И бесконечностью своею
заполняет одинокий вечер.
Прошелестит, второй печали
вторя, ветерок весенний,
А там готовится сочувственно
в ночи вздохнуть луна
Быть может, вишне так
понравится грустить на синем,
Что, собственной красой
опьянена, навек останется одна
«Веселая весенняя Вселенная»
Веселая весенняя Вселенная
воинственно восстала
Вся и до дна, и без изъянов,
сокращений и купюр:
То синью туч клубится
то весен синих снами тает
Прозрачно-призрачный,
тончайший кимоно гипюр.
То осень встретится с зимой
на полотне безропотном,
То океан застынет, то
несговорчивой пойдет волной,
То успокоится душа в стежке,
а то усвоит стежка ропот,
То скроется в рисунке, то
станет вдруг сама собой.
И что материя Куботы
прольет несуетно Вселенной:
То ль шепот, робкое
дыханье одинокой вишни?
А то ль дыхание души
художника вольно-весеннее?
Иль к ветке вишни плачущей
поэта память приникнет?
О, нет, материя и не мертва,
и не безмолвна, не уныла.
И где границы духа и материи
вопросов всех вопрос.
И что в природе дерзостно
пробившийся ручей из ила?
И что на светлом полотне
Куботы тихий-тихий плес?..
«Нет, то не кимоно »
Нет, то не кимоно
преображение материи,
Что под иглой Куботы
стала вдруг ручной.
Ему подвластно все: и
трость, колеблемая ветром,
И звон листа златого, и
безглагольности покой.
Он не на моды века посягает
и каноны, и традиции
Он посягает на преображение
материала бытия материи.
И сколь самоотверженно стежком
он прорывается до истины!
Прорвавшись, успокоит в чуде
кимоно-материю и сердца трепет.
«Обрушиваются волны»
Обрушиваются волны
света чтоб застыть
В стежке. Трепещут
пламенно вуали и закаты.
Вселенная себя спешит
самоотверженно пролить
Симфонией и стансами,
рапсодией, а то кантатой.
Вселенная вселяет все,
объемля и божественно лаская,
Чтоб выплеснуть все и
во всем стежком на полотно:
Трепещет, плещется звезд ли,
птиц ли легкокрылых стая
А в душе Вселенной
лучисто, чисто и белым-бело.
Художник скрипку недреманную
души невидимо настроил,
Позвал Вселенную та обернулась
и счастливым смехом залилась:
Творец послал Земле его Вобравшего
материи божественное поле.
А скрипочка души плетет иглой не
шелка вязь, а всей Вселенной связь.