Идиллия была взорвана через час, когда генерал всем забил мозги. Взрыв произошёл из-за ссоры отца с дочкой на кухне. Катя вбежала в зал и потянув Свету за руку, сказала:
Пойдём Света к тебе и вернёмся только тогда, когда, старый маразматик покинет нашу квартиру, после этой фразы она акцентированно посмотрела на Рому.
Они выбежали из квартиры, хлопнув сильно дверью. А Рома пошёл к генералу на кухню. Геннадий не стал вмешиваться в их семейные дела, он сидел за журнальным столиком, молча попивал Шампанское закусывая его дольками мандарина. Он не старался прислушиваться к разговорам тестя и зятя, который происходил на повышенных тонах, но от его старательного нехотенья мало что зависело, когда голос генерала прорезал всю квартиру:
Мне такой зять не нужен, который дочку красавицу у меня решил купить за два мешка картошки. Мне холодильник японский купи, большую плазму, можно Филипс, но в первую очередь оплати мне услуги дантиста. А то мне жрать совсем нечем.
А баранов сколько голов пригнать, отвечал голос Ромы.
Наступила гробовая тишина.
Наверное утихомирились? подумал Геннадий и закрыл глаза, но тут в тишине раздался лёгкий треск ткани. Мимо него кто то пробежал в лоджию:
«Видимо генерал, решил свои засранные мозги на морозе проветрить», подумал он и открыл глаза.
Чей это был силуэт признать было невозможно, но зато хорошо просматривались две опустошённые бутылки, которые Катя ставила для отца и Геннадия:
Ничего себе генерал, пробормотал он, ушатал литр водки и пошёл проветриваться на мороз.
Но он ошибся. В это время из кухни вышел разъярённый генерал. Он был похож на циклопа из фильма про Синдбада морехода, не хватало только рога во лбу. Он медленно надвигался на Геннадия растопырив руки:
А ты чего здесь, расселся, вон отсюда, показал он пальцем на выход, и как можно быстрее катись.
Так точно генерал, с насмешкой произнёс Геннадий, вот только все напитки выпью на столе, кивнул он на журнальный столик, тут же и укатаюсь.
Генерал, рассвирепев от такого наглого ответа неожиданно хватает со стола полупустую бутылку Шампанского и заносит её над головой Геннадия.
Не знал генерал, что сват со стороны зятя, в прошлом был великолепным фехтовальщиком, с молниеносной реакцией. Бутылка Шампанского упала на пианино. Удар в челюсть уложил генерала на пол. Глаза его были закрыты, а изо рта вместе с зубами стекла струйка крови.
С лоджии выбежал Рома в одной рубашке, без рукава и захлопав в ладоши, произнёс:
Отлично Геннадий Фёдорович! Молодец! Сейчас я Катю позову, пускай полюбуется на своего генерала.
Не прошло и минуты, как вернулись Катя и Света. Катя встала на колени над телом отца, пытаясь найти на его шее пульс, но он всхрапнул, повернулся на бок и продолжил свой глубокий сон.
Ты посмотри, что этот зверюга, с моей новой сорочкой сделал? демонстрировал Рома однорукавную рубашку. Твой подарок, кстати, Катя.
Да два дня назад я в бутике за неё восемь тысяч отдала, сказала с сожалением Катя, но ты милый не беспокойся оторвём и второй рукав, смотреться будет симметрично. А вот папа свои зубы уже не реставрирует. Он мечтал на эти зубные остатки мосты поставить, кивнула она на сгусток крови вместе с зубами, теперь пускай, забудет про свою мечту.
Слава богу, засмеялся Рома, а то он мне условия сегодня поставил.
Какие? удивлённо посмотрела Катя на Рому.
Калым за тебя решил получить, как в Кавказской пленнице.
Это его любимый фильм, и сколько он коз попросил у тебя? улыбнулась Катя, и не дожидаясь ответа, объяснила: «его голубая мечта продать квартиру, уехать в деревню, развести коз и купить сыроварню».
Нет про коз он ничего не говорил, а вот новые зубы ему поставить, купить японский холодильник и большую плазму Филипс, он обозначил. А ещё он чуть не убил Геннадия Фёдоровича, в то время, когда я как генерал Карбышев выдавал дубаря на морозе. Если бы не Геннадий Фёдорович, то утром бы твой генерал проснулся в каталажке и в наручниках.
Да, конечно, очень нескромно, заметил Геннадий, носить генеральские погоны и так безрассудно себя вести.
Катя поднялась с колен и приложив руки к груди, виновато призналась:
Да никакой он не генерал, до пятидесяти лет, проработал машинистом мельниц на обогатительном комбинате, а после него устроился охранником в гостиницу. И эту форму он приобрёл не для форса, а для внушения страха своим постояльцам.