Всего за 399 руб. Купить полную версию
Так революционно русская культура была расколота и расщеплена.
Мы видим, что весь восемнадцатый век русской культуры, кажущийся нам подражательным и неорганическим, совершенно не болеет религиозными вопросами. Строят университеты, открывают академию, пишут о пользе стекла, изучают Европу, подражают ей, имеют царей строго германского корня и солдатские мундиры прусского образца, и двор, пышностью превосходящий Версаль, и нравы дореволюционной Франции, и быстрый рост внешнего величия, и Ломоносова, и Фонвизина, но нет и не слышно нигде ни одного слова, перебрасывающего мост между светской и церковной культурой.
А в это же время в лесах скрываются раскольники ревнители старой веры, в это время в глухих монастырях спасаются подвижники, духовное дело спасения душ и умножения стада Христова идет где-то под спудом, в малой связи со Святейшим правительствующим синодом и всей внешней пышной декорацией церкви, необходимой для официальных молебнов о «Благочестивейшем, Самодержавнейшем», а еще более необходимой, чтобы, по примеру Византии, миропомазанием сообщать «Благочестивейшему, Самодержавнейшему» не только мощь мирского владыки, но и величие Господнего избрания.
Так совершился величайший и трагичнейший раскол единого лика русской культуры.
Кто может себе реально представить сейчас, что св. Серафим Саровский и Пушкин были современниками? Разве нам не кажется да по существу это было так, что они жили на различных планетах?
Святой Серафим Саровский, Оптина пустынь и многое-многое другое нить духовной культуры не рвется, противостоит синодской политике, внутренне преодолевает ее. Под спудом светит церковный светильник. Весь этот свет его целиком принадлежит единой русской культуре, но пути к встрече между двумя ее руслами заказаны.
Человечество же, чисто человеческое творчество идет иным путем путем безбожным.
От человеческого творчества церковь отгорожена всеми своими официальными и омертвевшими, или не бывшими никогда живыми (как Синод), оболочками.
Человечеству дано только создавать утопии или заражаться чужими утопиями; крылатую, гипертрофическую часть их воспринимать как некий суррогат религии.
Почти все истинно творческие мысли русской интеллигенции были такими суррогатами религии или же глухой и безнадежной жаждой этого религиозного начала.
Русская интеллигенция ухитрилась из самого трезвого, пресного и тупого учения, из самой бескрылой утопии марксизма создать повод для чисто религиозных переживаний и для религиозного мученичества.
Конечно, в истории девятнадцатого века колоссальное значение имеют и те создатели русской культуры, которые провидели какое-то неизбежное ее единство, которые, будучи подлинными гениями человеческой мысли, соединяли себя с церковной святыней.
Ведь по существу не только такие христиане, как Киреевский, Хомяков, Самарин, Достоевский, Соловьев и более поздние, но и позитивист Герцен в равной степени определяют собой русскую культуру.
И поскольку несинтезированный облик Герцена задыхался от этой невозможности синтетически обосновать и оправдать пути человеческие, постольку же, в равной мере, обретший для себя лично синтез Богочеловечества, Достоевский был фигурою подлинно трагичной, потому что индивидуальный синтез не мог покрыть пропасти раскола, а только вечно разрывал человека между двумя берегами.
От этого все, кто был лично синтетичен, кто постигал тайну воплощения Богочеловечества, оказались лишь отдаленными пророками новой эры и для своего времени звучали неполновесно. Их современники воспринимали их всегда ущербленно, прощая им за их гениальность или талант одни пребывание на берегу духовной культуры, другие причастность культуре светской.
Таким образом, может быть, не столь органично, как в Европе, не столь закономерно и постепенно, но по существу с большими болезненными осложнениями, с большими моральными тупиками было у нас в России распято Богочеловечество. Единый лик оказался расколот. Два мира жили рядом, не соприкасаясь.
Наконец, итог. Сегодняшний день. Большевизм
У русского большевизма есть определенный и точный мистический лик.
Только угадав и изучив его, только поняв мистические предпосылки коммунистической власти в России, можно определенно говорить о том, куда она пытается вести русскую культуру и что может ей быть противопоставлено.