— Нет, мы направимся в Бордо, как вы вначале предлагали, — сказал маркиз. — Я уверен, что мисс Милфорд, моя гостья, легко сможет добраться оттуда до Парижа.
— Надеюсь, молодая леди не путешествует все время одна, милорд? — спросил удивленно капитан.
Маркиз был раздражен тем, что заговорил об этом, и отошел, не ответив капитану.
«Я доставлю ее во Францию, как она просила, — говорил он себе, — в любом случае я не несу за нее никакой ответственности!»
Он вспоминал, как Сара вызвала первоначально его симпатию потому что казалась такой беспомощной и жалостной без мужа, который защищал бы ее и заботился о ней.
По его жилам, как яд, растекалась горечь обиды, и теперь он осознавал, что все это было подстроено так, чтобы заставить его почувствовать себя большим, сильным и покровительственным.
Он припоминал реплики Сары, на которые возможен был лишь один его очевидный ответ! Он слишком ясно видел теперь тот доверчивый ее взгляд, когда она говорила ему, что смущена, обеспокоена, озабочена или расстроена чем-либо. На что она ожидала неизбежный ответ, что он уладит все за нее!
«Простак! Простак!» — говорил он себе, и казалось, что ветер в снастях вторит ему.
«Это никогда больше не повторится», — клялся он.
Спускаясь вниз, он подбирал подходящие слова, чтобы объяснить девушке, что когда они достигнут Бордо, он за нее больше не отвечает.
«Доберется ли она до Парижа или куда-то еще, меня это совершенно не касается, и она, несомненно, найдет множество других мужчин, готовых помочь ей».
Он думал, сколько мужчин было в жизни Сары, кроме Антония.
Вряд ли он был единственным, были наверняка и другие мужчины и до того, как умер ее муж!
Она находила мужчин, с легкостью готовых покровительствовать и помогать женщине, во взгляде которой читалась мольба, а глаза были такими голубыми, как ясное летнее небо, но на самом деле темными от черного обмана, как глаза самого Сатаны.
С твердым взглядом и поджатыми губами маркиз вошел в салон.
В первый момент он подумал, что салон пуст и Ола вернулась в свою каюту. Но затем он увидел, что она спит, свернувшись на софе.
Маркиз декорировал салон в бледно-голубых тонах, под стать цвету морской волны.
В убранстве помещений судна это было смелое новшество, потому как мебель на большинстве яхт обтягивалась коричневой кожей, и стены кают обшивались модными дубовыми панелями.
Лучшего цветового фона для пламенно-рыжих волос Олы, чем этот, маркиз и найти не мог.
Приблизившись к ней, он увидел, как ее темные ресницы резко оттеняли ее щеки, все еще бледные от усталости, и во сне она выглядела действительно очень юной и беззащитной.
Он сел в кресло напротив нее и впервые задумался о том, что ее усталость вполне можно понять после столь драматических переживаний вчерашнего дня.
Побег из дома на рассвете — уже суровое испытание и может вызвать нервное потрясение. Да и намерения кузена явились для нее достаточно сильным шоком, а тут еще и внезапный ужас от крушения экипажа в тумане.
Маркиз повидал немало несчастных случаев с конными экипажами и понимал, что Ола уцелела чудом.
Ее кузен, управлявший лошадьми, очевидно, был сброшен на дорогу, и вряд ли, думал маркиз, рана от камня, на который он упал, была единственной травмой.
Обычно в таких авариях люди ломают конечности, а маркиз был свидетелем, как в некоторых случаях люди ломали шеи.
Он не знал, пострадали ли их лошади, но тут же одернул себя — это не его дело.
Бренди повинно в том, что он взялся решать проблемы Олы, и чем скорее он избавится от нее, тем лучше.
Он смотрел на нее и не мог взять в толк, как она доберется до Парижа, когда он высадит ее на берег.