Смирнов Анатолий Тихонович - Подкова. Cтихотворения стр 3.

Уставшие ветры бури
                                    во тьму опадали ватой;
вдыхая слоистый воздух,
                                   на привязях ржали кони.
Иешуа Га-Ноцри
                                в зале стоял пред Пилатом,
злодей трусоватый Воланд
                                   подслушивал на балконе.

Ещё не настало время
                                свидетельства и причастья,
и в храме ковчег завета
                                  не видел огня и грязи,
а Воланд уже наметил:
                                  родится безумный мастер,
поможет за правду выдать
                                  бумажную ложь фантазий.

О чём говорили двое,
                                   от уха людского двери
и стены навек сокрыли.
                                А что подтверждает Воланд,
мол, Мастер сказал, как было
                                    Ну кто же дьяволу верит?
Ведь пламя не охлаждает, не согревает холод.

Останется тайна тайной,
                                         неслышима и незрима,
лишь сердце порой пронижет
                                      неясная зыбь и мука,
как будто вдыхаешь воздух
                                       слоистый Иерусалима
и в тень на балконе метишь
                                      калёной стрелой из лука.

«И помнит Рогачевское шоссе

Разбойный посвист молодого Блока».

Господи, всё возвращается:
Листья свистят в полосе;
Тёмные тучи сгущаются
Над Рогачевским шоссе.

В далях, досель неизмеренных,
Гаснет взыскующий зов;
Муромой, чудью и мерей
Пахнут соцветия слов.

Господи, всё вспоминается
Над краснокровной землёй;
С дальних рябин разливается
Звончатый свет заревой

Вымолю сердце до оклика
В хмурой осеннести дня;
Тайной любимого облика,
Век мой, взгляни на меня.

Родина, с полным подойником
Девочка в белом платке,
Выбели душу мне донником,
Смевшему жить налегке!

Но искупленье наказано
Кровью, запекшей уста, 
Русская доля завязана
Грубым узлом до Креста.

Прямо пойти  власть обрести.
Налево пойти  миллион найти.
Направо пойти  голову с плеч
Буйно сложить в сече за речь,
Русскому сущему
Правду несущую.
Пошёл направо

Был ужасен тот год  вся страна на изломе,
Банды бесов седлали народа судьбу
Две недели в глуши жил я, в дедовом доме,
Но кончавшийся отпуск
                                    заставил покинуть избу.

В ночь безлунную выйдя, 
                                           лишь звёзды на небе,
В синеватом тумане их блеск зависал, 
Пошагал я по тропке,
                                      что выдал мне жребий,
На далёкий от милой деревни вокзал.

Три версты отмахав,
                                        половину дороги,
Я вошёл в покрупнее знакомую весь.
Жуть клубилась в душе
                                  и вшептал я в тревоге:
«Дай мне, Господи, знак,
                            что Ты здесь, что Ты есть!»

За заброшенным храмом
                                     на кладбище предков
Шаг прервал у могил, в коих бабка и дед.
Мгла редеющей ночи цеплялась за ветки,
Но вдруг всхлынул от почвы
                                             таинственный свет.

Что светилось,  земля ли,
                                         скрывавшая кости,
Или нечто иное,  гадать я не смел,
Лишь стоял средь берёз и осин на погосте
Да молитву к Нему возносил, как умел.

И травищами августа густо покрытый
Предо мною светился весь старый погост,
Будто поле с колосьями спелого жита,
Будто всяк погребённый
                                     здесь светом пророс.

Помолившись Христу, я рванул до вокзала,
А когда восходил на крутой косогор,
Из-за дальних лесов солнце красное встало,
Жёлто-розовым светом забрызгав простор

Был тот год покровителем злобы и блуда,
Насылал на страну за бедою беду
Но в то утро я шёл с ощущением чуда,
Твёрдо зная  сквозь беды любые пройду.