Всего за 389 руб. Купить полную версию
Все вместе это стоило тысячи и тысячи фунтов. Однако Альберта очень быстро все потеряла.
А все потому, что у нее имелась одна очень опасная навязчивая страсть.
Игра в блошки.
В свое время эта игра была очень популярна. Играли в нее со стаканчиком и фишками (они же блошки) разного размера.
Цель состояла в том, чтобы при помощи крупной блошки, которая называется битой, забросить в стаканчик как можно больше маленьких блошек. Альберта заставляла Честера с самого раннего детства играть вместе с ней. А чтобы она при проигрыше не швыряла стаканчик с блошками через всю комнату, Честер всегда позволял ей выигрывать. Альберта не только совершенно не умела проигрывать, но и жульничала. Еще ребенком она разработала собственные приемы игры в блошки, причем все против правил:
«Ам-и-нету» съесть биту соперника.
«Кусь-грузь» укусить противника за руку, когда он пытается сделать ход.
«Утруска в трусики» спрятать все блошки соперника себе в трусы.
«Стрель-пострель» отправить свои блошки в стаканчик из духового ружья.
«Блошкопекло» сжечь блошки соперника.
«Коленкотрясение» когда настает очередь соперника сделать ход, стучать по столу коленкой так, чтобы он трясся посильнее.
«Воздушный перехват» натренировать хищную птицу перехватывать блошки противника прямо в воздухе.
«Блошки-прилипошки» приклеить блошки соперника к столу.
«Вышка» когда соперник отвернется, заменить обычный стаканчик на очень высокий, куда забросить блошку совершенно невозможно.
«Пук» напукать на биту противника, чтобы ею хоть временно было невозможно пользоваться.
Честер как-то подарил старшей сестре на Рождество книгу «Правила игры в блошки» авторства профессора Б. Лошки. Бедняга надеялся, что теперь они смогут вместе обсудить правила и она перестанет так бессовестно жульничать. Однако Альберта наотрез отказалась даже открывать книжку. С тех пор «Правила» так и пылились где-то на полке в огромной библиотеке Саксби-холла.
С самого раннего детства Альберта до жути любила соревноваться. И ей непременно надо было всегда выигрывать. Снова, и снова, и снова.
Я лучше всех. Л.У.Ч.Ш.Е. Ф.С.Е.Х.! снова и снова скандировала она. (А вот с грамотностью у нее было не ахти.) Однако эта агрессивная манера соревноваться со всем и со всеми в конце концов дорого стоила ее семье. Едва в руки Альберте благодаря щедрости Честера попали фамильные сокровища рода Саксби, она немедленно все спустила за блошиными столами в казино Монте-Карло, где игра шла по самым высоким ставкам. За неделю она потеряла все. Тысячи и тысячи фунтов. Тогда она потихоньку пробралась в кабинет брата и стянула его чековую книжку. Подделав подпись Честера, Альберта мало-помалу украла все деньги с его банковского счета. И за считаные дни проиграла их тоже. Все-все, до последнего пенни. Семья оказалась в страшных долгах, из которых просто невозможно выбраться.
А в результате Честеру пришлось распродать все имущество, какое у него только было. Антиквариат, картины, меховые шубы, даже бриллиантовое обручальное кольцо любимой жены все пошло с молотка, лишь бы лорд Саксби выиграл битву и сумел сохранить родовое гнездо: дом, который принадлежал семейству Саксби уже много веков. Как и в любом большом поместье, в Саксби-холле держали большой штат прислуги кухарку, садовника, няню, шофера и целый выводок горничных. Однако после того как Альберта растранжирила все деньги, платить слугам стало нечем. Банк потребовал, чтобы всех их немедленно уволили. И Честер с тяжелым сердцем вынужден был всех рассчитать.
Всех, кроме одного. Престарелого дворецкого Гиббона.
Лорд Саксби добрую дюжину раз пытался предупредить Гиббона об увольнении. Однако тот был уже так стар (под сотню), что совершенно оглох и ослеп. Так что рассчитать его оказалось невозможно. Хоть в ухо ори во все горло бедный старичок все равно ничего не услышит. Гиббон служил нескольким поколениям Саксби так долго, что стал настоящим членом семьи. Он нянчил маленького Честера и тот его очень любил как старенького эксцентричного дядюшку. Втайне Честер страшно радовался, что Гиббон никуда не ушел в том числе еще и потому, что был уверен: дворецкому просто некуда уходить.