Всего за 289 руб. Купить полную версию
Бедный Васти, горько вздохнула фрау Шлоттербек. Ко всем несчастьям, ты стал ещё и крокодилом-вегетарианцем. Я не уверена, что выбранный вами, мальчики, курс лечения не закончится чем-нибудь похлеще. А вдруг пёсик начнёт каркать или мычать, а то и вовсе орать «иа»?
Нет-нет, заверил хозяйку Касперль, наш экспериментальный курс абсолютно безопасен. Он может превратить Васти только в таксу. Если повезёт, добавил он менее уверенно.
Да-да, подключился Сеппель. Вам нужно всего лишь набраться терпения.
Но у фрау Шлоттербек денёк сегодня выдался не из лучших и к оптимизму не располагал.
Вместо того чтобы утешиться обещаниями гостей, вдова вдруг разрыдалась.
Это я виновата во всех страданиях моего пёсика. Да-да, я, и только я! причитала она, заламывая руки и орошая слезами сигару.
Касперль и Сеппель попытались её успокоить, но всё было тщетно: фрау ревела белугой и останавливаться не собиралась.
Друзьям ничего не оставалось, кроме как быстро доесть бутерброды, потом они ласково потрепали Васти по спине, распрощались с хозяйкой и поспешно удалились, оставив рыдающую вдову наедине со своим горем.
Не было ли тут чего-то ещё?
Касперль и Сеппель как раз подходили к калитке бабушкиного сада, когда услышали трель велосипедного звонка. Обернувшись, они увидели начальника полиции Алоиса Димпфельмозера, который на полном ходу вырулил из-за ближайшего угла. Одной рукой гауптвахмистр управлял велосипедом и трезвонил в звонок, а другой приглаживал усы. Серебряные пуговицы его мундира сверкали на солнце, сапоги и ремень были начищены до блеска. И вообще, полицейский производил впечатление человека отполированного и налакированного с ног до головы.
Касперль и Сеппель сразу же смекнули, в чём дело. Ещё за завтраком бабушка прочла им вслух из газеты, что господину Димпфельмозеру присвоено внеочередное звание гауптвахмистра, и во всём городке наверняка не нашлось бы человека, который не был бы искренне за него рад.
Добрый день, господин Димпфельмозер, друзья приветливо помахали полицейскому: один колпаком с кисточкой, а другой тирольской шляпой.
Наши поздравления, господин гауптвахмистр.
Спасибо. Полицейский резко затормозил, так что взвизгнули шины, и лихо соскочил с велосипеда. Выходит, вы уже в курсе?
Конечно, ответил Касперль.
Ну, и как вы это находите?
Что именно? уточнил Сеппель.
Вот это, и господин Димпфельмозер гордо указал пальцем на воротничок мундира. Третья звёздочка. Фрау Пфундсмихель, моя квартирная хозяйка, пришила мне её только что.
Очень мило с её стороны, тут же отозвался Касперль, а Сеппель добавил, что три звёздочки, несомненно, лучше, чем две, и что более красивой звёздочки господину гауптвахмистру и пожелать нельзя.
А уж как бабушка будет рада вас видеть, подвёл итог Касперль.
Полицейский прислонил велосипед к ограде, разгладил складки на мундире, поправил шлем и только после этого направился в дом бабушки.
Дверь дома была не заперта, кухонное окно распахнуто настежь, но сама бабушка отсутствовала.
Скорее всего, она в саду, предположил Касперль. Или, может, в прачечной.
Когда прибывшие нашли бабушку в саду, они едва дар речи не утратили: почтенная фрау лежала на траве, раскинув руки, неподвижная, точно бревно, глаза закрыты, нос торчит кверху.
Бабушка, бабушка, бросились к ней мальчики. Что случилось, почему ты молчишь? Ты что, и словечка нам сказать не можешь?
Не могу, чуть слышно отозвалась старушка, видите, я в обмороке.
Сеппель помчался за лейкой, Касперль достал садовый шланг. Процедуры оживления бабушка избежала чудом ровно за мгновение до того, как Касперль включил воду, она открыла глаза.
Касперль, Сеппель! воскликнула бабушка. Как хорошо, что вы здесь!
Тут только она увидела гауптвахмистра.
О, гоподин Димпфельмозер, слабым голосом произнесла старушка, я должна извиниться за то, что не сразу заметила вас, всё же не каждый день доводится падать в обморок.
Бабушка поправила фартук и озабоченно нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить.
Господин Димпфельмозер, наконец сказала она. Мне совершенно необходимо сообщить вам кое-что очень важное. Только я забыла, что именно.