Всего за 149 руб. Купить полную версию
Да нормально спалось.
Тогда и мне смородину.
Рассмеялись в голос, и Липа вдруг поняла, как давно не хохотала просто так, над какой-нибудь глупостью. Вчерашняя пустота отзывалась эхом внутри, но теперь она знала, чем её заполнить. Компания Вита шла на пользу.
Я уж думал будить серенадой. Всё равно инструмент простаивает, а так хоть польза.
От твоих «серенад» у приличной принцессы, задремавшей в башне, волосы встанут дыбом. И кровь из ушей пойдёт, Липа в долгу не осталась.
Прибираясь на лестнице, она заглянула в комнату Вита через неплотно затворенную дверь. У стены стояли две красавицы-гитары: электро и акустика. На прикроватной тумбе лежал блокнот. Интересно, он часто играл, когда был один? Что-то подсказывало Липе, что да. Каждый день. Такие, как Вит, не забывают. Для них музыка продолжение мыслей, а гриф со струнами продолжение руки. Они дышат тем, что творят. Даже когда уходят на покой, достигнув пика, за которым идёт крутой склон, больше похожий на обрыв.
И то верно, Вит ни капли не обиделся. Но ты не такая, как остальные принцессы.
Он подмигнул, намазывая варенье на корку хлеба.
По всему выходило, что нет. Музыку «Sentenced to Death» она начала слушать, едва пошла в школу. Не всегда понимала смысл текстов и смеялась над тем, как непривычно голос Вита звучал под густые гитарные риффы и зловещий гул барабанов. В жизни он был другим: сочинял для племянницы не то смешные, не то страшные сказки и позволял заплетать косички, но на сцене на сцене становился рок-звездой.
Конечно, она им гордилась. Хотя мама всякий раз морщилась, заслышав звуки хэви-метала. Она терпеть не могла группу Вита и всё, что они делали. «Вырастешь поймёшь, почему», говорила она, доставая диск из CD-плеера. В те дни, когда Вит возвращался в Бранов и заглядывал к ним, они с мамой почти не разговаривали не о чем было. Зато для Липы у него всегда находились подарки, привезённые из других городов.
Жаль, название оказалось пророческим: «Обречённые» распались после пяти лет, трёх альбомов и сотни концертов. Липа выросла и поняла: наркотики. Из-за них группа лишилась басиста. Из-за них же в семье разгорелся скандал, после которого дед оказался в больнице, а остров остался ничьим. Она не спрашивала Вита напрямую: даже если он принимал вместе со всеми, то бросил после смерти отца. Бросил всё, чтобы вернуться.
О чём задумалась?
Вит загремел тарелками, соорудив некое подобие Пизанской башни в раковине такое же кривое и готовое съехать набок.
О всяком. Она подняла взгляд от чашки, на донышке которой оставался последний глоток. В этой чашке накануне плавал анимон. Липа отдраила её содой для верности. Ты ещё сочиняешь?
Бывает, он усмехнулся и постучал по виску согнутым пальцем. Здесь становится тесно от мыслей. Надо выплеснуть. Отпустить.
Она понимающе кивнула.
Можно послушать?
Пока сыро. Совсем. Он качнул головой. Но не переживай, ты услышишь первой. Быть может, к осени выберемся в «Легенду».
Бар «Легенда» на Речном проспекте был местом, где раньше собиралась группа. Уютное место с фонарями-светильниками и постерами рок-идолов восьмидесятых на стенах. Липа всякий раз испытывала восторг и чувство вины, оказываясь там среди взрослых фанатов, без ведома мамы.
На концерт?
Ну-ну, не гони коней.
Липа взяла его за руку и легонько сжала.
У тебя всё получится.
Вит улыбнулся скупо, но благодарно.
Прогуляться не хочешь?
Хочу!
Тогда угадай, в какой руке. Он спрятал кулаки за спиной. В вазочке на столе лежала горсть леденцов со вкусом барбариса. Липа в них души не чаяла, когда была маленькой.
А если не угадаю?
Будешь мыть посуду. А потом пойдём.
Куда?
К дедушке. Вы с ним давно не виделись.
Липа кивнула. Целых шесть лет.
Они шагали вдоль берега, по заросшей узкой тропке, которая ожерельем обхватывала остров. Солнце стояло высоко, из-за мутной дымки почти не видное. Здесь, вблизи от моря, ясная погода не задерживалась дольше пары дней. Липа любила это сочетание серого с изумрудным. Весь остров был покрыт зеленью от мягкой и сочной июньской травы до бурого мха на шершавых камнях и крошечного соснового семейства.
Глядящие в небо стволы остались позади, когда они с Витом вышли к западному берегу. Склон был усыпан галькой; лишь у самой воды камешки сменялись песком. В тени холма высился памятник. Низко, почти касаясь белого гранита, склонилась над ним черёмуха.