Всего за 12 руб. Купить полную версию
И что, Горыныч будет стоять и ждать, пока мы сломаем все семь печатей?
Требование Русьнепотребнадзора, младший богатырь развёл руками. Тут уж ничего не поделаешь.
Илья справился со второй печатью и развернул обёртку, фиолетовую в красный горошек.
Тяжело идёт, пожаловался Илья.
Так и задумано. Если любой сможет воспользоваться боевым заклинанием, наступит хаос!
Заклинания, фыркнул Добрыня. И зачем мы только согласились? Мы ж не маги.
Думаешь, князю легко? усмехнулся Попович. На него мировая общественность давит. Говорят, на Руси богатыри непотребства творят. Зверушек обижают. Вот и велели создать этот непотребнадзор, не к ночи будь помянут. А лицензированные заклинания мочат тварей и упокоивают нежить цивилизованно и зверолюбиво.
Илья добрался до третьего слоя и крякнул в изумлении, прочитав надпись на новой печати:
«Вы уверены, что хотите продолжить?»
Да ну их к лешему! воскликнул Илья, отбрасывая свиток в сторону. Пойдём лучше, наваляем этой рептилии по-нашему!
Богатыри дружно шагнули в пещеру.
Совещание
Большой Г обиженно посмотрел на собравшихся в кабинете чиновников. За последнее время он уже прилично выучился изображать эмоции одними лишь глазами. Остальные мышцы, отвечающие за мимику лица, отдыхали под маской.
Ну, что они все ноют? проговорил он с досадой. Всё государство о них заботится. Да что там государство весь цивилизованный мир! Экология им, видите ли, не та! Запах им, понимаете, не нравится! А маски на что? Они же для того и созданы. А эти даже в автобусах не хотят их надевать. Ехал я сегодня на работу, смотрел в окно. Так вот в автобусах больше половины пассажиров без масок!
Они говорят, там душно, робко подал голос глава комитета по делам молодёжи.
Большой Г по-отечески посмотрел на смелого чиновника. Правильнее, конечно, надо было сказать «по-троюроднодядковскипоматеринскойлинии». Впрочем, сути это не меняло. Молодой человек сорока шести годков отроду вообще не должен был сегодня появиться на совещании. Вот только в связи с присутствием журналистов и отсутствием большинства членов правительства пришлось привлекать столь неопытные юные кадры.
Только и знают, что ныть, обиженно проговорил глава. Вот лично я в машине никакой духоты не ощущал. Кстати, и дурного запаха тоже. Вот у тебя, Культура, машинка старше моей будет. На сколько, не помнишь? Года на три?
Министр культуры чуть согнул свою бычью шею в знак согласия. Под маской заметно шевелились жернова-челюсти.
«Опять что-то жрёт», подумал Большой Г.
И как? Душно?
Неа, прочавкала Культура.
Вот, глава припечатал стол ладонью.
Потом посмотрел на свою ушибленную длань, достал из тумбочки флакон с антисептиком и протёр на всякий случай обе руки.
Кстати, надо организовать обучение, вспомнил Большой Г. Дистанционное. А то электорат не понимает, как правильно носить маски. Вот какой смысл надевать маску на лоб?
Глава многозначительно поглядел на притулившегося в углу министра сельского хозяйства. Тот беспардонно спал, закрыв глаза своей чёрной, с дизайнерскими стразиками, маской.
«Хорошо хоть не храпит», подумал глава и перевёл взгляд на Министра информационных технологий. Тот поёжился и попытался залезть под стол.
Поскольку наше Здравоохранение лечится на Бали, а Просвещение проходит переобучение в Таиланде, задачу возлагаю на Технологии, последовал кивок в сторону не успевшего спрятаться министра. Разумеется, мы выделим под это дело бюджетные средства, а соответствующее ведомство проведёт конкурс и составит план развития. Справитесь?
Справимся, проблеял министр.
У него, по правде сказать, отлегло от сердца. Он почему-то подумал, что сейчас предстоит отчитаться о правительственном сайте «Здорово живёшь», где, по первоначальной задумке, жители города могли бы без проблем записаться к врачу любого направления, а потом без очередей и опасности заражения новой ветрянкой посетить оного, либо сдать анализы, либо всё остальное, что там делают в этих бюджетных поликлиниках. Вот только эти всё сломали. Министр не знал, как. Да ему это было не слишком-то интересно. Главное, бюджет оказался планово освоен. Но жалобы нервировали. И не столько сами жалобы, сколько сильно обижавшийся на них Большой Г.