Всего за 199 руб. Купить полную версию
Свадьбу гуляли мы хорошо, дождавшись, пока гости отопьют чаю, ответил хозяин. А вот что дома нас встретило, то плохо. Неладно.
Ну, тебя-то никто ни в чем не винит, Михайло, успокоил хозяина Василь. Ты здесь совсем в стороне.
Получается, спасибо брату. Кабы не свадьба, мне бы сейчас перед тобой оправдываться.
Да в чем оправдываться? Не повезло просто. Не на твоем, так на другом винограднике случиться могло. Вот, знакомься, сын моего боевого командира, Никифоров. Из города к нам приехал, клубное дело ставить. Надо бы нашим селянам, особенно, кто позажиточнее, деньжат для этого дела подкинуть.
Деньжат подкинуть дело нехитрое. Да только что за клуб в церкви? Мы ведь соглашались поставить красную избу, обществом. Почто церковь было портить?
Ты, брат, того Не нами решалось, сам знаешь. А для клуба мы ее и не портили, напротив. Забыл разве, какой она стала? А ребятишки наши прибрали ее, сколько выгребли всего, побелили
Самовар сопел, не обращая внимание на чаевничающих.
Подумаем. Осенью. Сейчас не до того, ответил, отметая назойливых мух.
Осенью, то само собой. Сейчас бы для начала хоть трошки литературу, книг приобрести, всякую мелочь.
Хозяин сделал вид, что не слышит.
Чай вот добрый, Никитинский. Из города куплен. Пейте, пейте, и сахару не забывайте, сахар был вприкуску. Сколы, белые, хрупкие, лежали в сахарнице. Голубая, тонкого фарфора, сахарница меж грубой фаянсовой посуды казалась институткой на трудовой повинности.
Благодарствуем. Пора нам, и Василь откланялся. То есть, он не кланялся, просто встал, повел неопределенно рукой и все.
Спасибо, Никифоров поставил недопитое блюдце на стол. Уходить не хотелось, но он здесь не главный.
Я не копейки просить зашел, объяснял Василь, когда они отошли подальше. Прощупывал. Как он чувствует себя.
Зачем?
Убили-то на его земле. Любой бы волновался. А он спокойствие выпячивает, не причем-де я.
Ведь Костюхин на свадьбе был.
Так-то оно так, а все же Ничего, пусть знает, что мы не простачки, поволнуется. Чай Никитинский пьет, подумать
А богатое у вас село, переменил тему Никифоров. Дома какие
Немалые, охотно согласился Василь. Что дома, дома это снаружи. Подвалы под ними поболее будут.
Подвалы?
Конечно. Вино где хранить? От века село виноделием промышляет. Бочки на заказ, стоведерные встречаются. Думаешь, по земле идешь, а под тобой винища море разливанное. Правда, ненадежный нынче промысел.
Отчего же?
Вино, особенно дорогое, оно для дворцов, а у нас дворцам война. Нэпманов поприжмут, кто ж станет по червонцу за бутылку платить? Рабочему человеку водочка милее, она без обману хлопнешь стопку, и тепло, и весело. Ты как, употребляешь?
Иногда, вчерашняя отвальная выглядела сейчас иначе, но повторять все еще не хотелось.
Отец твой меру знал. А вот здесь товарищ Купа живет. И я с ним, по-родственному.
Дом был не менее других, но несвежий, неряшливый, дом на время. Дырявая плетеная корзина, валявшаяся на земле, вольный бурьян у загороди, беспрестанно трепыхавшиеся на веревке тряпки, повешенные, верно, для просушки и забытые до нужды в них.
Василь приоткрыл калитку, скрипнувшую на сухих петлях.
Тебя не зову. Товарищу Купе, сам понимаешь, не до гостей.
Понимаю, понимаю, забормотал Никифоров.
Теперь, ежели что, знаешь, где меня найти. Погуляй, а мне пора.
Никифорову гулять не хотелось. Да и вечереет. Он повернул назад, к знакомым местам. Потихоньку, не разом все село в друзьях станет. А молодежи много. Он видел, как бойко бегала детвора, а те, кто постарше, переговаривались, поглядывая в его, Никифорова, сторону.
К церкви он поднялся, когда солнце стало большим и красным. Красивое время.
Внутри было, как в паровозной топке, огненно. Просто пожар. Но на пожаре жарко, а здесь огонь холодный, бабий. Он передернул плечами, больше от нервов, не замерз же он, в самом деле, не так уж тут и зябко. Прохладно, вот верное слово: прохладно. Градусов восемнадцать, девятнадцать. Ну, а снаружи все тридцать, оттого и кажется мороз. Никифоров окинул взглядом стены, вверх, до купола. Пришлось потрудиться не на шутку забелить все. Леса, должно быть, ставили, иначе не достать ведь. Впрочем, работа спешная, неважнец.
Он заторопился в свою келью студента, так назвал он каморку, в которой предстояло провести лето. Сейчас Никифоров жалел, что не знает архитектуры. Нефы, порталы, алтарь, хоры, притвор вертелись в голове названия, вычитанные из книг, рыцарских романов. В них, правда, про другие церкви писали, католические. А кельи это в монастырях, кажется. Пусть.