Юлия Ларосса - Тихий ветер стр 10.

Я увидела стравщика лишь однажды. Перед самым отъездом. Тогда погибли все, кто не успел спуститься в метро. А те, кто успел, оказались завалены камнями от обрушившегося входа в подземку.

Помню свою первую бомбёжку. Помню обманчиво ясное синее небо, которое пронзали чёрные металлические птицы, несущие смерть и разрушение. Помню расширенные от ужаса глаза четырёхлетнего малыша. Помню, как его обнимала мать, пытаясь обхватить всего и стать щитом, способным уберечь ценою собственной жизни.

Я видела, как взрыв забрал сотни жизней, слышала крики. Долго прятаться не смогла и выбежала из кофейни, расположенной в подвале жилого дома, куда я зашла выпить кофе перед поездом. Забыв обо всём, в тот день я прошла неофициальную военную подготовку в центре города, оказывая первую помощь до прибытия парамедиков.

С того дня небо утратило былую непорочную красоту и стало злым, жестоким и опасным.

Сейчас я в окрестностях одного небольшого города  Збарош, который разросся с прибытием новых жителей. Здесь славенская армия готовилась к обороне столицы. Наш гарнизон стоял на подступах к ней.

Николас Аргинский  главнокомандующий нашей армией и президент в мирное время  только вчера находился здесь с визитом. Он лично пожал мне руку, поблагодарил за добросовестную работу и сказал напоследок, что я  достойная дочь своего отца.

 Хочешь узнать последние новости с фронта?  опять вторглась в мои размышления Анна.

Я с опаской подметила, что глаза подруги загорелись новым огнём. Чуть наклонившись ко мне, она подмигнула и слегка кивнула в сторону. Я перевела взгляд и тут же вскочила. К нам приближался знакомый молодой лейтенант.

Я улыбнулась, привычно моля Анну о помощи, чтобы покинуть это место и не встречаться с ним.

 Уже поздно, дорогая!  пропела она и хохотнула.

 Кажется, нам пора готовиться к ночной смене, Анна,  слишком громко произнесла я, не поворачивая головы в сторону парня.

 Вивьен!  окликнул меня его голос.

Я остановилась и вымученно улыбнулась.

 Эх, не успела!  прошептала мне в ухо Анна и чмокнула в щёку.  Рада встрече, лейтенант Пакош!  обратилась она уже к нему и тут же упорхнула, пританцовывая.

 Добрый вечер, Даниэль.

Обернувшись, я встретилась взглядом с янтарными глазами молодого офицера.

 Я думала, ты ещё на задании и вернёшься только завтра.

 Почему мне кажется, что ты надеялась на это?  в его голосе прозвучал едва заметный намёк на печаль.

 Потому что мужчины склонны к преувеличенному пессимизму,  подавляя яростные угрызения совести, ответила я.

Лейтенант Даниэль Пакош уделял мне знаки внимания ещё до войны и частенько захаживал в гости, будучи другом и однокурсником брата. Он весьма хорош собой, с копной светлых волос и ямочками на щеках, когда улыбается. Отец всегда хвалил его рвение к учёбе и офицерскому званию.

Даниэль перестал улыбаться и сделал ещё шаг ко мне:

 Да, мы способны на это. Особенно если по уши влюблены. Вивьен, ты обещала мне танец. Помнишь?

Помню. Вот поэтому и хотела сбежать.

Однако всё-таки вложила ладонь в его протянутую руку.

Он вновь улыбнулся и повёл меня в центр танцующих пар. Как специально, заиграла медленная мелодия. По Даниэлю вздыхали почти все местные барышни. Явно, открыто и без стеснения. Но, казалось, он не замечал никого, кроме меня. Откуда же такое основательное подозрение, что замечает он не мою личность, а всё то, что предлагает моя фамилия и звание отца?

 Ты грустишь. Почему?  уже обнимая меня в танце, поинтересовался он.

 Я думаю, сейчас все грустят. Это общая грусть, которая пришла в наши мысли с войной.

 Ты права. Но уныние  это тоже наш враг, с ним победу одержать сложнее.

 Мы отступаем,  прошептала я.  Почему нет подкрепления? Где солдаты Ойльма? Где армия Цезаря Власто? Где их хвалёные стратеги? Почему они так агрессивно выступали против Кайзера, а теперь спокойно смотрят, как мы теряем наши земли?!

Лейтенант Пакош вздохнул. Я увидела, как от этого движения блеснули награды на его сером мундире. Казалось, он сам задавался этими вопросами. И так же злился, не услышав ответов.

 Это временно. Так нужно.

Его деловитый тон должен был меня успокоить. Но я слишком хорошо знала военных, выросла среди них. И таким меня не провести. Однако Пакош  не тот, кто расскажет мне все фронтовые тайны и сплетни. Он верен своему делу, и присяга для него  не пустая традиция.