Всего за 40 руб. Купить полную версию
Высокие (в пояс) травы качались, набегая друг на друга, как морские волны. Среди злаков цвели вереск, шалфей, зверобой Сплошной травостой перемежался кустами шиповника, ромашковыми островками, ягодными полянами
Стрекозы и бабочки всевозможных расцветок И гул цикад Зайцы шмыгали под ногами и мелкие парнокопытные Наверняка, где-то были хищники, но час их ещё не настал солнце в зените.
В облаках трепетал ветер, а низко над землей нависал благоухающий ароматами всевозможных запахов воздух саванны. Жан и Луиза чувствовали, как в глубине их душ поднимается что-то величественное от сопричастности к этой первозданной красе.
В одном месте на берегу кучковались могучие тополя. Туда и направили стопы свои капитан Марсель и его жена.
И поступили мудро. Ещё не дойдя до реки, они увидели огромное стадо зубров, идущее по саванне на водопой. Их могучая поступь и рев множества глоток отдавались эхом от стены леса. Эти первобытные животные обладали таким ростом, такой силой и выносливостью, которые их потомки уже не знали.
Парнокопытные заняли весь видимый берег, но не пошли к тополям. Людям можно было попить, не торопясь, и искупаться освежиться от жары.
Жан Марсель из реки принес охапку побегов рогозы можно было перекусить, подкрепив силы питательной и вкусной едой.
Хочешь, я принесу тебе молока? предложил капитан жене.
Где ты его возьмешь? удивилась она.
Подою пару-тройку коров, он кивнул на стадо зубров, утоляющих жажду по соседству.
Они тебя к себе не подпустят.
Еще как подпустят. Я их корнями рогоз угощу. Только вот тары нет под молоко.
Может, здесь найдем, Луиза поманила мужа за собой в тополиную чащу.
Под корнями одного из рухнувших от ветра и старости гигантских стволов обнаружился грот. В нем были кости, черепа, рога и прочие несъедобные остатки трапезы матерого хищника.
На роль емкости под молоко вполне годилась гигантская раковина речного моллюска.
Вернулись к воде. Луиза тщательно обмыла нечаянный сосуд:
Такая пойдет?
Ну, если не брезгуешь
Мама вмешалась в ход событий:
А я и не знала, что ты умеешь доить.
Это совершенно не сложно: главное уговорить.
И я про то же ведь дикие зубры.
Спокуха! Мы менеджеры
Мама, ну не мешай, потребовала Вероника. Это наша сказка.
Мама:
Не буду, не буду Ври, продолжай
Марсель снова запасся побегами рогозы. По воде подошел к бесконечному строю зубров, пьющих воду, низко склонив рогатые головы. Приметив мамашу с отвисшим выменем, к ней и направился.
Голос человеческий вот что завораживает диких животных. И ещё тон его. Может в бегство обратить, может разозлить, а может и приручить. Главное, чтобы не наоборот: человек повелитель исходим из этого.
Убедив себя этими мыслями, Марсель протянул не спеша пьющей буйволице побег рогозы:
Привет, мамаша. Угощайся дарами реки. Если понравится, еще принесу.
Буйволица умяла побег рогозы за милую душу. Сказала: «Му!» и головой покрутила, должно быть, выражая благодарность.
Жан воспользовался моментом и поскреб животине лоб между рог.
Похоже, и это было принято с благодарностью.
После следующего побега рогозы человек потрепал животному холку. А скормив третий, подсел к вымени и подергал соски, брызнувшие молоком.
Кажется, мамаша была непротив, чтобы её подоили
Что Жан и сделал.
Вернувшись с раковиной полной молока, Марсель застал супругу за уборкой грота. Она уже выкинула в камыши кости, черепа и прочие здесь ненужности и предложила мужу нарвать мягкой, не колкой травы для ложа.
Уверенный, что прежний хозяин сюда не вернется, капитан решил последовать совету жены и занялся благоустройством временного жилища
Ближе к вечеру над рекой пронесся ужасный рев на водопой пришли стадом мамонты. Зубры давно ушли вниз по течению, и берег был свободен. Теперь здесь утоляли жажду животные, наиболее могучие из всех, что бродили в ту пору по Земле.
Однако подумали Жан и Луиза одновременно на удивительный остров привела их судьба: будто миллион лет назад отмотала.
Такова была реакция на новых гостей. Высотой они были с целый дом. Их бивни длиною в несколько метров. Шкура покрыта космами шерсти. Впрочем, не смотря на гигантские размеры, вида они были вполне миролюбивого.