Всего за 479 руб. Купить полную версию
Всего лишь греческое двухклассное приходское училище, залился смехом корсарский отпрыск. Было выстроено на деньги общины.
Мы еще долго перебирали дворец Алфераки и целую Греческую улицу в Таганроге, Кукольный театр в Ростове, ту же табачную, хлебную и рыбную торговлю («Значит, все-таки и торговцы, не только пираты», насмешливо вставил я, но Янис только отмахивался и продолжал перечислять). Не зная, как остановить этот поток превосходства, я решил выяснить действительно волнующий меня вопрос.
Хорошо, а почему у нас нет ни одного греческого ресторана?
Зато у нас лучшие заведения гирос в стране, улыбнулся Янис. Кстати, организуй для своих студентов гирос, и увидишь, как у тебя резко повысится посещаемость и, возможно, успеваемость. Ресторанов же нет потому, что по-домашнему, с душой, там не приготовить. А по-другому мы не умеем. Кстати, вставай, пойдем продолжим завтрак. Не думаешь же ты, что мы завтракаем только сумой с мёдом?
И мы продолжили. В итоге завтрак плавно перетек в обед, обед в ужин, ужин в застольные разговоры. Козьи сыры в травах и масле соседствовали с фаршированными баклажанами, дзадзики с хрустящими кольцами обжаренных кальмаров, долмадакьей (ну, это понятно), свекольным салатом пандзари, холодными кефтедес, обвалянными в травах, знаменитой тарамасалатой пастой из тресковой икры, маслин и зелени. Затем Мелина с Афродитой принесли хорьятики настоящий деревенский салат, нежнейшую копченую ставридку и неизменную мусаку, фантастический вкус которой смог описать только Аристофан:
Устрично-камбально-крабья
Кисло-сладко-остро-пряно
Масло-яблоко-медово
Сельдерейно-огуречно
Голубино-глухарино-куропачья
Зайце-поросятино-телячья
Запеканка.
У нас сегодня ничего особенного на обед, просто суп с рыбой, объявила Мелина, и на столе оказались тарелки с янтарного цвета бульоном с крупно нарезанными овощами, источающими головокружительный аромат, а на отдельном блюде вынутая из него разваренная и распластанная надвое рыба, посыпанная рубленым чесноком и специями. Увидев мои глаза, Мелина с неизменной мягкой улыбкой пояснила просто:
Мы так готовим.
На закате, разведя костер и не уставая то переругиваться, то обниматься и прихлебывать вино, Зевс с Посейдоном приготовили на огне ягненка, золотистое мягкое мясо которого можно было есть губами.
Когда женщины и старики ушли спать, Янис, Гермес и я, разлив по стаканам вино, вернулись к грекам на Дону.
И все же, горячился я, античного в вас больше, чем флибустьерского. Взять хотя бы сегодняшний вечер. По пиратскому обычаю мы бы сейчас должны были хлестать ром, распевать «Пятнадцать человек на сундук мертвеца» и кричать «йо-хо-хо». Вместо этого мы пьем вино и ведем беседы, как в каком-нибудь платоновским «Пире». Кстати, после вашего застолья я понимаю, почему они ели лежа. Я бы и сам сейчас прилег.
Это ты просто еще не был на наших свадьбах! со смехом ответил Янис. Но сейчас ты, конечно, прав. Причем в этой аллегории Гермес играет роль Агафона, я Сократа, а ты, конечно, Аристофана. Хотя мне, если честно, всегда больше нравились «Застольные беседы» Плутарха.
Так может, вспомнишь молодость и, как на семинарском занятии, процитируешь что-нибудь наизусть? подначил я давнего друга.
Янис поднял глаза к античному меотскому небу над Таганрогским заливом, усыпанному звездами, и с улыбкой ответил:
Ну, здесь больше подходит Анакреонт:
На пиру за полной чашей мне несносен гость бесчинный:
Мил мне скромный собеседник, кто, дары царицы Книда
С даром муз соединяя, на пиру беспечно весел
Д
Джаз
Периодически мы хотим законодательно изменить написание имени донской столицы и изобразить его так «Ростов-на-ну»! Заменив буквенное «до» на фонетическое, новый бренд хорошо бы разместить на фоне музыкальной партитуры! Например, «Fly me to the moon», «Singing in the rain» или, в конце концов, «Ive got you under my skin» Потому что задолго до того, как стать зачинателями российского рэпа, мы официально утвердились в роли столицы российского джаза.
Превращение Ростова в джазовую Мекку стало результатом множества импровизаций, которые и есть душа джаза. В итоге образовался историко-географический парадокс, который объясняется так, как импровизировал «святой саксофонист» Джон Колтрейн: «Я всегда начинаю с середины фразы и двигаюсь в обоих направлениях одновременно».