Всего за 479 руб. Купить полную версию
На следующее утро неглавный бог-однокашник поднял меня на рассвете, заявив, что нас ожидает настоящий греческий завтрак. Во дворе под тем же неусыпным присмотром олимпийского совета неспешно порхала Мелина, выставляя на стол плошки, стаканчики, тарелки и ящички. Выйдя во двор, я обнаружил за соседним столиком двух незнакомых мне стариков, которых Янис представил как дедушек, но имен не назвал. Поэтому я мысленно окрестил их Зевсом и Посейдоном, ибо, по самым скромным прикидкам, их суммарный возраст уже приближался к античности. Судя по всему, они со своей трапезой уже покончили.
«Настоящий греческий завтрак» предстал яично-желтым хлебом домашней выпечки, добротной толщины и неожиданной воздушности. В плошках тягуче оседал мёд, вобравший в себя все ароматы Приазовья. В маленьких стеклянных кувшинчиках зеленовато-серебристым отсветом мерцало оливковое масло. В коробочках оказались сушеный розмарин, орегано, тимьян, базилик и другие травы. Я с нетерпением ожидал главного блюда.
Его принесла Деметра в бутыли допотопного стекла, кристально очищенную, с легким померанцевым оттенком.
Узо? пискнул я внезапно сорвавшим голосом, с ужасом поглядывая на часы.
Это называется сума, ответила Деметра и налила мне стаканчик.
Ну, давай! Ямас!!! подбодрил меня Ваня и провел краткий инструктаж. Выпиваешь стаканчик, закусываешь ложечкой нашего знаменитого греческого мёда, и идем на море. Хлеб? Да, хлеб тоже можно кушать, но это по желанию, главное мёдом, мёдом непременно
Обмакнув губы в прозрачный огонь сумы, я собрался с духом и опрокинул стаканчик в себя. Зажмурившись от удара, сотрясшего слизистую, нос, нёбо и диафрагму, я захотел умереть, но Мелина уже всунула мне в рот ложку зернистого, желто-верескового цвета мёда! Напоследок я вспомнил, что и само ее имя означает «медовая». Мёд мгновенно просочился в желудок вслед за самогонкой и неожиданно наполнил тело лучезарной, бесшабашной энергией. Я мгновенно уплел ломоть посыпанного травами и политого оливковым маслом хлеба, но это оказалось ненужным излишеством. Ибо ожидаемое опьянение не пришло, вместо него меня охватила жажда немедленной деятельности. Возможно, той самой, что когда-то выплеснула греков за пределы Аттики и привела к «Великой греческой колонизации».
Теперь я понимаю, как грекам удалось при помощи одного только паруса и весел забраться так далеко от Пелопонесса, обратился я к старикам, желая польстить им и заодно продемонстрировать знания, которые мы с Янисом на пару получали на истфаке родного универа. Вы и впрямь потомки тех греков-торговцев (я покосился на стаканчики на их столе), которые основали здесь первые поселения.
Мы не из торговцев. Из флибустьеров, не принял моей лести Зевс.
Корсаров! авторитетно поправил его Посейдон и, закончив спор, обронил Зевсу: А кофе выпьем на пляже!
Старики стали спускаться к морю, а когда моя отвисшая челюсть наконец смогла выполнять привычные для нее функции, я спросил у Яниса:
Шутка?
Истинная правда! заверил он меня. Ты ведь после второго курса перешел на кафедру истории России и перестал заниматься греками. Второе наше пришествие случилось сюда после русско-турецких войн, во время которых греческие корсары здорово помогли Сенявину и Ушакову и на Архипелаге, и в Черном море. Если верить семейным рассказам, один мой дедушка происходит из знаменитого рода Варваци, а второй не менее знаменитого Качиони. А это были лихие пираты, перешедшие на службу к императрице Екатерине.
Как Фрэнсис Дрейк к Елизавете Английской! подытожил я. За это надо выпить! Ямас!!! и потянулся к бутыли, но Янис потянул меня на пляж, соблюдая во всем, как это и принято у греков, гармонию.
Лежа на берегу залива под солнцем, которое светило нам так же, как сотни лет назад греческим пиратам, мы с Янисом перебирали факты влияния греков на нашу жизнь, как капитаны корсарских каперов перебирали трофейные четки, готовясь на абордаж вражеского судна. Я вспомнил, как еще в бытность Чехова таганрогский градоначальник Шувалов в отчете министру внутренних дел писал, что «Таганрог по-прежнему остался иностранным городом». В первую очередь из-за господства в нем греческой диаспоры. Янис заметил, что старинный казачий род Грековых, дворян, внесенных в «Бархатную книгу», получил свою фамилию не просто так. Я в тон ответил, что те же казаки Яновы ведут родословную от какого-нибудь Яниса. Вспомнив собственную свадьбу в величественном городском дворце бракосочетания в палладианском стиле, с которого начинается переулок Греческий в Ростове, я спросил, что было там до революции?