Всего за 249 руб. Купить полную версию
Уже пахло предрассветной сыростью, они лежали на старом чужом диване, и Петя, уткнувшись в Федин затылок, пытался навсегда запомнить запах его волос. Федор курил, и с трудом сдерживал слезы, потому что уже знал, что всё это ненадолго.
Петя отложил поездку и еще месяц, пока длились вступительные экзамены, прожил в общаге вместе с Федором. Когда он осенью вернулся из Франции, то уже не нашёл его, а со временем стал меньше тосковать по нему.
Как-то Петя увидел Федора по телевизору: он стал знаменитостью, его снимали на яхте, и жаркий ветер играл в его волосах.
Москва, 2009 г.
ЗА ШКАФОМ
Когда-то родители Вари были полны веселой жизненной энергии. Они въехали в собственную однокомнатную квартиру и с любовью и заботой ее обустроили, с молодой самонадеянностью полагая, что это всего лишь первая ступенька к их будущему неизбежному благополучию, и что роскошный особняк уже ждет их. Время шло, и чтобы создать уют подрастающей дочке на этих временных пятнадцати метрах, Варины родители отгородили ей небольшой уголок за шкафом. Девочка жила там, как котенок, которому хозяева оборудовали под домик картонную коробку из-под обуви, застелив ее чистыми тряпочками и ватой. За шкафом было темно, и поэтому Варя, когда была совсем маленькой, боялась спать там, но потом привыкла и стала забиваться туда, как в норку. Может быть от того, что узкое пространство давило, или от постоянной темноты и нехватки солнечного света, но Варя росла и развивалась медленно, как какой-нибудь хилый картофельный росточек, пробивающийся в полной слепоте из погреба. Даже внешность у девочки была бледно-мучнистая, рыхлая, лишенная крепкой налитой свежести детства. Движения были тупыми и вялыми, словно маленький подслеповатый зверек выполз на свет из своего подземного убежища.
В четырнадцать лет Варя все еще жила за шкафом: этот мир был узок и знаком ей, а в темноте ее глаза начинали светиться, и острый ночной слух улавливал малейшие шорохи и всхлипы. И хотя днем она была похожа на белую подслеповатую саламандру, а со стороны казалось, что ум ее ленив и неповоротлив, но ночью Варины мысли лихорадочно метались, анализируя все события и слова, случившиеся за день, улавливая тончайшие оттенки речи и выражения лиц. Радостное возбуждение родителей уже много лет назад сменилось угрюмой обреченностью, и Варя остро слышала потрескивание сухой и безжизненной атмосферы их дома.
После девятого класса Варя забрала школьный аттестат и поступила в кулинарный колледж. Днем она ходила на лекции, а ночами устроилась подрабатывать в ларек с хот-догами у метро. Теперь ее пульс бился с ритмом ночного города, а глаза запоминали мельчайшие детали жизни сумерек. В начале ее смены, часов в восемь вечера, торговля шла еще вполне сносно, и основными покупателями были припозднившиеся офисные работники: в голубых или розовых рубашках, с кожаными портфелями, в клетчатых шарфах и темно-серых пальто до колена. Варя замечала их потертые и почерневшие к вечеру воротнички и манжеты, ощущала прокисший запах подтеков пота и усталости с металлическим привкусом. У них были начищенные ботинки, но они обычно брали хот-доги без майонеза и горчицы и торопливо поедали их на ходу, чтобы хоть как-то сбить накопившийся за день голод. Когда эта волна спадала, примерно к девятидесяти вечера появлялись новые клиенты: веселые, накрашенные и наряженные девочки с мальчиками, слегка подвыпившие и подкурившие, с легким ароматом алкоголя и табака, разрумянившиеся и раскрасневшиеся от предвкушения вечера. Они были одеты небрежно, но это только прибавляло им шика. Заказывали сосиски с острой горчицей и солеными огурчиками и ели их здесь же, у киоска, закуривая и запивая алкогольными коктейлями. Девочки хихикали и выглядели красиво и стильно, а Варя изо всех сил завидовала их смелости быть такими классными и свободными. Она наклонялась за деньгами и вдыхала запах их дешевеньких духов, вперемешку с юной кожей и низкопробным алкоголем превращавшийся в аромат детского порока с оттенками ванили и корицы, невинный и привлекательный. Девочки с мальчиками жадно пили, ели и курили, и больше не возвращались. Варя после этого много раз видела уже других девочек, но после четырех часов утра, самого мертвого часа: они брели мимо ее киоска, иногда заказывали сосиску в булке, но глаза их были черны и безжизненны, в подтеках теней и туши, губы алели на бледных лицах, и весь свежий запах детства пропадал выветривался из них. Варя брала из протянутых ладоней мелочь и ощущала их пергаментную шероховатость и пустоту. После одиннадцати ночи поток клиентов был робок и непредсказуем, с привкусом роскоши, затхлости, нищеты и дороги. Девочка все больше читала и дремала, пока резкий стук в окошко не будил ее.