Патриархальность, сходящаяся с трагедией; трагедия, отрицающая нужность оной патриархальности
Речь пойдет о крестьянской жизни, являвшейся вариантом креста на Руси на протяжении многих и многих веков.
Речь польется, живописуя драмы, которые перекусывают жизни людские, и речь эта будет музыкой жизни, с которой ничего, казалось, не сделать.
Но она будет изменена, однако, даже круто, даже сильно!
И все равно Мороз-воевода обойдет свои владения, и будет трещать и стрелять великолепный синеватый снежный пласт
Будут громоздиться красоты снежного, отливающего розовым серебра, будет природная мудрость; хоть панорамы, развернутые в поэме, отрицают мудрое устройство общества.
Тогдашнего.
Но и теперь особо нечем гордиться.
3Мы сталкивались с дедушкой Мазаем с ранних лет, поэма входила в детский мир священным образом доброты, и зайцы эти милые зверушки, всегда ассоциирующиеся с детством, представали своеобразным символом знаком помощи, необходимой всем.
В естественности некрасовского стиха есть своя особая гармония плавности, напевности: его хочется именно про-певать, а не читать.
Кажется, в конце жизни Некрасов изверился в словах:
Слова слова красивые рассказы
О подвигах но где же их дела?
Иль нет людей, идущих дальше фразы?
А я сюда всю душу принесла!..
Возможно, так оно и было, ибо даже въедаясь в сознанье народное, стихи не способны менять действительность; но, насыщая волнами сострадания и любви! пространство, Некрасов в большей мере, чем кто-либо другой из поэтов, готовил перемены, а что они необходимы, следовало из общего хода жизни.
Честность и честь, определявшие путь Некрасова-поэта, не подлежат разрыву:
О Муза! я у двери гроба!
Пускай я много виноват,
Пусть увеличит во сто крат
Мои вины людская злоба
Не плачь! завиден жребий наш,
Не наругаются над нами:
Меж мной и честными сердцами
Порваться долго ты не дашь
Живому, кровному союзу!
Тут только одна ошибка: не «долго», а «никогда»
4Он был новатором Некрасов: он вводил в поэтический оборот речения купеческие, простонародные, разные, совершая в поэзии работу, аналогичную той, что в прозе вершил Достоевский, сшибая самые различные языковые пласты.
Как бытово, но и бытийно звучит:
У купца у Семиглотова живут люди не говеючи,
льют на кашу масло постное, словно воду, не жалеючи
Какова емкость строки, дающей полную картину существования определенных людских пространств!
Разойдутся «Коробейники»:
Ситцы есть у нас богатые,
Есть миткаль, кумач и плис.
Есть у нас мыла пахучие
По две гривны за кусок,
Есть румяна нелинючие
Молодись за пятачок!
Ленты перечислений, густые, многоцветные, наполняют стихи, что короба; слово пенится, играет, вспыхивает самоцветно
И все русское, раздольное, мрачное, страшное
Да, да ибо вечно смешано у нас многое, ибо позорное крепостное право длилось долго и отменено было поздно, ибо крестьянское бытие, так плотно и полно описанное Некрасовым, было кошмарно
Его метафизика это постижение русского мира с жаждою изменений: назревших, насущных:
Душно! без счастья и воли
Ночь бесконечно длинна.
Буря бы грянула, что ли?
Чаша с краями полна!
Поэтические формулы поэта входили в коллективное сознание, меняя его: если уж стихи не способны менять реальность
Из пантеона русской классики три поэта, думается, наиболее соответствуют понятию «народный»: Пушкин, Некрасов, Есенин; но именно в Некрасове сила сострадания проявлена с наибольшею полнотой.
5Вольное дыхание некрасовской строки, продиктованное честностью и величием его музы.
У каждого великого поэта она своя, и некрасовская, диктующая «Славная осень», слишком знает русский воздух и красоту пейзажа
Никому на Руси жить хорошо не будет! Ибо и власть имеющие, и в усадьбах сидящие почувствуют бездну, грозящую им.
Никому не будет хорошо и закружившийся хоровод, о котором Некрасов не знал ничего, не мог предчувствовать, поднимая массы людские, принесет столько жертв, что страшно станет.