Всего за 549 руб. Купить полную версию
Грете почудилось, или и впрямь запахло чем-то вкусным?
И правда, в воздухе разливался сладкий аромат, усиливающийся с каждым шагом.
Тут впереди между деревьев показался домик. На крыше сидела белая птичка, а сам домик
Грете никогда не доводилось видеть ничего подобного.
Домик стоял на полянке, в полоске солнечного света, и оттого казался еще волшебнее. Ведь он был сложен не из камня и не из дерева, а из пряников, сахарного печенья и полосатых леденцов, крыша из блинчиков, дверь из засахаренных яблок, а окошки из рафинада.
Куда мы попали? шепотом спросила Грета.
Не знаю, отозвался Ханс. Но здесь не то, что дома. Здесь-то мы поедим. Спасибо тебе, птичка.
Дети бросились к домику. Хоть и жалко им было поедать такое чудо, но остановиться брат с сестрой не могли. Слишком уж они проголодались, а запахи так и дразнили. Ханс принялся за крышу, а Грета отломила кусочек ставня. Он был из темного шоколада и таял во рту.
Кто это грызет мой дом? послышалось изнутри. Голос был надтреснутым, но добрым и приветливым. И тут в дверях показалась миленькая старушка. Она опиралась на палку и подслеповато щурила глаза. Белая птичка перелетела на плечо старушки, и та ласково погладила птичьи перышки.
Простите нас, ответил Ханс, уплетая блин. Мы заблудились, и птичка привела нас сюда.
Мы блуждали по лесу весь день и всю ночь, вторила ему Грета.
Старушка сильнее сощурилась:
Кажется, это голоса мальчика и девочки. Да, прошу простить меня, но я ужасно плохо вижу. Входите же, бедняжки. Вовсе не нужно грызть мой домик, у меня полным-полно всякой снеди. И я обожаю деток, с улыбкой прибавила она, когда брат с сестрой переступили порог.
Хозяйка подала на стол свежий хлеб, холодное масло, чай и мед.
Угощайтесь, с этими словами она потрепала Ханса по щеке. Угощайтесь.
И дети, которым никогда прежде не удавалось наесться досыта, ели и ели, пока не почувствовали, что вот-вот лопнут. Вдруг Ханс рыгнул. Грета испуганно взглянула на старушку, но та лишь улыбнулась, и, пододвинув мальчику вазочку с печеньем, сказала, что, видно, у него в животе еще есть местечко.
Тут Грета отвела взгляд в сторону и застыла с набитым ртом. В углу стоял огромный сундук, доверху набитый золотом, жемчугами и драгоценными камнями, которых было так много, что крышка до конца не закрывалась. Куда же они попали?
Вы разве не поедите с нами? спросил Ханс.
В ответ старушка покачала головой:
Я подожду, и снова потрепала Ханса по щеке. Или Грете это просто показалось? Она точно не знала. Девочка моргнула и с трудом разлепила веки. Зевнув, она увидела, что Ханс тоже клюет носом.
Что же это я, детки, вы же спите на ходу, проворковала хозяйка. Она как раз принесла с кухни новую порцию печенья прямо из печки. Такую большую печь Грета никогда в жизни не видела. Но ведь старушке нужно было испечь целый дом. У меня как раз приготовлены для вас постельки. Ступайте-ка за мной.
Она уложила зевающих детей на мягкие кровати.
«Будто знала, что мы появимся», подумала Грета, но У нее возникло странное чувство, что это не ее мысли. Они казались чужими и далекими. Веки девочки налились свинцом, она с трудом поднимала их, и тут Грета догадалась, что они ели не обычное угощенье. Она понимала, что надо бы испугаться. Онеметь от ужаса. Но ужаса не чувствовала. Только усталость. Страшную усталость. И, проваливаясь в забытье, почувствовала, как ее накрыли одеялом, и увидела лицо склонившейся над ней старушки.
Я рада, что вы зашли, произнесла она, словно облизнувшись. Изо рта у нее пахло падалью.
* * *Грета проснулась от того, что ее трясли за плечо.
Пора вставать, лентяйка ты этакая.
Девочка распахнула глаза и уперлась взглядом в лицо старушки, которое больше не было добрым и приветливым. Ее глаза, вчера голубые и ласковые, стали огненно-красными и злобно сверкали. А неестественно длинные зубы казались такими острыми, словно их кто-то заточил.
Вставай и приготовь своему братцу поесть, прошипела старуха, брызгая слюной.
М-моему братцу? Грета взглянула на кровать, где вчера лежал Ханс. Она была пуста.
Да-да, твоему братцу. Он сидит в хлеву, в клетке, а когда разжиреет, я его съем. Будешь хорошо себя вести, дам тебе обглодать его косточки. А после тебе ничего другого уж и не захочется, голодная улыбка искривила серые губы. Нет ничего вкуснее человечины.