Всего за 549 руб. Купить полную версию
Сюда с рассвета до заката тянулись крестьяне с налогами и податями. Здесь же стоял пустой трон в ожидании, что придет средний брат и завладеет им и всей данью, собираемой в стране, как он завладел множеством тронов и дворцов, действуя хитростью и копьем.
Так покорил он все страны, завладел всей властью и всеми богатствами. Но у лестницы, ведущей к трону, стоял человечек. Старичок с лицом, морщинистым, как кора дерева, и окладистой седой бородой, стоящей торчком, как заросли боярышника.
Старичок протянул руку, словно желая подвести среднего брата к трону. Но вместо этого остался стоять с вытянутой рукой.
Помнишь ли меня? спросил он.
Средний брат взглянул на него и покачал головой.
Я шел на восток вслед за солнцем и на запад за месяцем. Я побывал в странах с двумя лунами и городах, где вечно царит ночь, наблюдал северное сияние и магнетическое свечение, видел все, что есть на белом свете. Но не припомню, чтобы встречал тебя.
Средний брат попытался столкнуть старичка с дороги, чтобы подняться к трону, но старичок с морщинистым лицом и упрямой бородой не позволил себя оттолкнуть, хоть и казался слабосильным старцем.
Видеть ты меня не видел, произнес он. Но ты должен меня помнить.
Настырный старичок начал раздражать среднего брата.
Как я могу помнить того, с кем никогда не встречался? отозвался он.
Копье, что ты держишь в руке, мое, сказал старичок. Теперь ты меня вспомнил?
Тут средний брат вспомнил.
Он вспомнил все, что прежде скрывалось за завесой прожитых лет. Вспомнил свое старшего брата и вспомнил, как вместе с ним убил младшего.
Вспомнил и младшего брата и то, как тому досталось копье.
А еще он вспомнил сделку, на которую без особых раздумий согласился старший брат. Что же, как не ее, он должен был помнить все эти долгие годы, когда жажда власти и богатства влекла его с места на место.
Теперь он вспомнил все, да только было поздно.
Средний брат поднял копье, целясь в старичка, и изо всех сил метнул его. Старичок на лету поймал копье. То самое копье, которое всегда разит всякого, на кого нацелено.
Он поймал копье одной рукой и швырнул назад с такой силой, что оно насквозь пронзило брата и, пройдя сквозь сердце, убило его.
Так закончились скитания среднего брата, и не осталось никого из трех братьев, живших некогда в лесистой стране.
История про мальчика, который хотел страху учиться
В вольном пересказе Кеннета Бё Андерсена
Сначала остальные дети называли его смельчаком, и ему это нравилось. Еще ему нравилось ловить их изумленные взгляды, когда он залезал на самую верхушку самых высоких деревьев в лесу. Видеть их прикрытые ладошками рты и прикушенные зубами пальцы, когда он выбегал на поле с разъяренным быком, размахивая красной тряпкой.
Он без тени страха совершал поступки, на которые другие не решались. И он недоумевал. Не почему ему нестрашно, а почему им страшно. Что с ними такое?
Тогда они стали испытывать его, давая сложные задания, которые он выполнял все до единого. Порой не обходилось без ран и ушибов, но в них он тоже находил удовольствие. У него появлялось чувство будто будто да, будто что? Да он и сам не знал.
Потом дети придумали ему новое прозвище, вот оно-то ему не понравилось.
О нем он узнал от старшего брата, когда они как-то вечером сидели у камина, и отец рассказывал им одну историю. В ней было полно привидений и всякой чертовщины, и мальчик заметил, что брат вдруг заткнул уши. И это ему тоже было невдомек. Отчего старший брат не захотел дослушать историю до конца? Она же забавная.
Рассказ отца совсем не показался тебе жутким? спросил старший брат, когда мальчики улеглись спать.
Жутким, повторил мальчик, перекатывая слово во рту. Он и раньше слышал, как другие дети говорили так, к примеру, о кладбище ночью, но Это приятный наоборот?
И услышал в темноте безнадежный вздох брата.
Знаешь, как теперь тебя зовут остальные?
Как?
Дурнем, прозвучал ответ. И, боюсь, они правы.
Ты ты всегда боишься, огрызнулся мальчик. И снова услышал, как брат вздохнул.
Но слова брата звенели у него в ушах, и той ночью он не сразу смог заснуть. Такого с ним прежде не случалось.
* * *Брат не солгал. Они называли его дурнем. Шептали, что у него не все дома, постукивая пальцем по лбу. Он замечал это краем глаза, потому что они всегда шушукались у него за спиной, по-другому им было боязно, и мальчик пускался в еще более рискованные затеи. Не за тем, чтоб произвести на них впечатление, а чтобы почувствовать хоть намек на то, что, по-видимому, чувствовали они, когда он ставил на кон свою жизнь.