Всего за 599 руб. Купить полную версию
Так вот эклер пирожное с секретом. Как крем или сгущёнка внутрь попадают? Сверху же ничего не видно, а откусил и раз, крем. Но Валера этот секрет знал ему мама рассказала. Даже папа не знал этот секрет. И, как говорила мама, знать не хотел у него и так голова делами всякими забита. Мальчики вообще не любят про кухню думать. Только сначала, когда ещё маленькие, любят, а потом разлюбливают. Но некоторые мальчики продолжают всякие секреты про кухню узнавать, когда взрослыми становятся. Они поварами работают. А ещё совсем некоторые знают такие фокусы, которые даже тётеньки не знают. Потому что есть такие тётеньки, которые как дяденьки на кухню их калачом не заманишь. А калач это очень вкусный бублик. Но папа Валеры фокусов не знал, и маме Валеры пришлось встать к плите, хотя она считала, что есть дела поинтереснее кулинарных фокусов. Но ей так хотелось, чтобы Валере было вкусно. Она же мама. А мамы, они всегда сначала о детях думают, а потом о себе. Хотя дети в это ни за что не верят. Они думают, что мамы всё им назло делают. Чтобы было невкусно, неинтересно, не так, как хочется детям. А так, как хочется мамам.
Так вот, оказывается, в эклерах есть дырка, куда крем кладут. Только она не сверху, а сбоку. Сначала тесто делают, как лепёшечки. А потом в духовку ставят. В духовке это тесто превращается в кружочки, которые внутри пустые. Вот какой секрет. Потом эти кружочки разрезают сбоку и крем в эту специальную пустоту запихивают маленькой ложечкой. И склеивают. Да. Не верите? А зря. Тесто от крема склеивается, как клеем. И ничего не видно. Такой фокус.
Валера очень не любил есть крем. А нужно было есть его три раза в день хорошо и ещё два раза по чуть-чуть. Не успеешь проснуться крем нужно есть. Только-только погулял и поиграл и опять есть, на самом интересном месте игры.
Валера, пора обедать, звала мама.
Я уже обедал, кричал он.
Ты завтракал, а сейчас время обеда.
Не хочу, спорил с мамой Валера.
Пора есть, говорила мама.
Не хочу.
Иди, крем остывает.
Сейчас, обещал Валера. Он хотел доиграть, потому что неинтересно потом опять сначала начинать.
Я не буду тебе подогревать, сердилась мама, крем давно на столе.
Вот почему мамы, они такие? Если зовёт есть, то нужно идти сразу же. Вот сию минуту. И начинают сердиться, если не приходишь сразу. И вообще, наверняка это какая-нибудь мама придумала про завтраки, обеды, полдники и ужины в одно и то же время. А почему нельзя завтракать вечером, а ужинать утром? А полдничать вообще ночью. Вот это было бы здорово!
Валера приходил, садился за стол, но мама всё равно была недовольна.
Как ты сидишь? Сядь ровно. Ты сейчас со стула упадёшь. Пододвинься ближе, бурчала мама.
Валера всегда сидел на половинке стула. Чтобы быстрее выскочить из-за стола. А мама его усаживала целиком, да ещё стул к столу пододвигала близко. Захочешь не выскочишь из такой придвинутости. Есть еду так, как хочет мама, сплошное мучение. Ногой болтать нельзя, попой елозить на стуле нельзя, локти на стол ставить нельзя, руками размахивать нельзя, есть руками тоже нельзя. Ужасный ужас. Ещё нужно стараться не опрокинуть стакан с кремом, не уронить ложку или ещё чего похуже тарелку. А самое сложное чтобы еда из ложки на тарелку падала. Ну никак у Валеры еда назад не падала. Всё время промахивалась то на стол рядом с тарелкой упадёт, то на пол, то на стул. И это ведь правда сложно. Стакан же не клеем приклеен. Чуть-чуть его заденешь, и дзынь, всё вокруг в креме. И почему Валере нельзя попой по стулу елозить, а тарелке по столу можно?
Почему нужно есть сидя, а нельзя лёжа? спрашивал Валера маму.
Потому что поперхнёшься, отвечала мама.
А почему маленькие дети не поперхиваются? И я раньше ел и не поперхивался, спрашивал опять Валера. Он видел на фотографиях в альбоме когда он был совсем маленьким эклером, мама держала его на руках и кормила кремом из бутылочки.
Потому что так можно есть только маленьким, отвечала мама. Ей нужно было ещё убрать со стола, помыть посуду и приготовить на ужин крем.
Нет, хочу есть лёжа, как маленький, раскапризничался Валера.
Хорошо, попробуй, почему-то согласилась мама, хотя мамы на такое никогда не соглашаются.