Всего за 479 руб. Купить полную версию
Устаревшие методы борьбы с преступностью в 1920-х, вкупе с работой, строящейся скорее на интуиции и косвенных уликах, не приносили результатов. Полицейским приходилось противостоять более образованным преступникам воры и убийцы знали химию, умели пользоваться оружием и прекрасно ориентировались в уголовном судопроизводстве. Служители закона сражались в меньшинстве и нередко уступали противнику в сообразительности.
«Следы ног вот главный ключ к разгадке дела8. К чему нам другие методы установления личности?» заявил один из высокопоставленных полицейских того времени. В итоге вешали невинных, а бандиты разгуливали на свободе. Изощренные преступления 1920-х требовали сыщика особого типа профессионала с чутьем оперативника в «поле», аналитическим умом криминалиста в лаборатории и умением толково разъяснять свои выводы широкой аудитории в зале суда. Эдвард Оскар Генрих стал первым в стране уникальным судебным экспертом одним из величайших криминалистов Америки9, которому удалось распутать самые загадочные преступления своего времени.
Однако не все работники органов правопорядка одобряли его необычный подход. В 1910 году, когда Генрих открыл первую в США частную криминалистическую лабораторию10 в Такоме, штат Вашингтон, к нему отнеслись с презрением и окрестили шарлатаном. Этот самонадеянный теоретик заявил, будто сможет распутать самые сложные преступления лишь с помощью непонятных реактивов и тяжелого микроскопа! Модные твидовые костюмы делали Генриха больше похожим на франтоватого университетского преподавателя, чем на опытного сыщика. И все-таки результаты его работы поражают: за сорок с лишним лет Генрих распутал более двух тысяч дел, что означает от тридцати до сорока раскрытых преступлений в месяц!
Журналисты прозвали Эдварда Оскара Генриха «Американским Шерлоком Холмсом»11, восхищаясь его блестящей работой в лаборатории, невозмутимостью на месте преступления и эрудицией в зале суда. В период с 1921 по 1933 год он из чудака превратился в легенду. Преступления, раскрытые этим человеком, увековечены в книгах, однако сам он для широкой общественности так и остался малоизвестен. Генрих был первопроходцем в мире криминалистики, оставившим глубокий след в истории судебной экспертизы.
Генрих создал новые методики работы, сформулировал протокол действий экспертов-криминалистов, работающих на месте преступления и в лаборатории. Именно он ввел новаторскую практику составления психологического портрета преступника12 за полвека до того, как в 1972 году в Отделе поведенческого анализа ФБР разработали собственные методы. Во время разбора того или иного преступления современные ученые пользуются наработками Генриха. Он внедрил бессчетное количество исследований, которые ныне кажутся привычными составляющими в арсенале любого криминалиста: анализ брызг крови, баллистика, снятие и анализ скрытых отпечатков пальцев. Можно смело сказать, что вклад Оскара Генриха в формирование технологий современной криминалистики не меньше достижений любых других ученых двадцатого века. Кроме того, он определил ряд критических ошибок трудностей, с которыми стражи порядка борются и по сей день.
Многое можно узнать, знакомясь с самыми известными делами, раскрытыми Генрихом. Большинство из них тогда печатали на первых полосах газет, но, к сожалению, ныне все они канули в Лету, как и имя великого криминалиста. Его репутация укреплялась с каждым новым успехом. Однако в нескольких крупных расследованиях Генрих не избежал и промахов: его роковые ошибки записаны в назидание будущим поколениям экспертов. И чтобы осмыслить, где Генрих допустил просчет, следует понять, где он оказался прав. А для этого давайте взглянем на дела, в которых его талант проявил себя в полной мере.
Глава 1
Кровавая ванна: дело Аллен Лэмсон. Часть 1
Он поочередно опускал стеклянную пипетку то в один пузырек, то в другой, набирая оттуда по паре капель, и, наконец, поставил пробирку с раствором на стол.
Вы пришли в самый ответственный момент, Ватсон! воскликнул он. Если бумага останется синей, все в порядке. Но если она покраснеет, цена этому человеческая жизнь.
Артур Конан Дойл.Морской договор. 1893 год[3]В саду за домом раздавалось громкое потрескивание это периодически стрелял искрами небольшой костер, который традиционно разжигали на выходных. Один из череды таких же костров, горевших в ее саду за последние три года. Ее супруг любил сжигать мусор13, который собирался за неделю в их домике-бунгало в Северной Калифорнии.