Эк ты куда хватил хмыкнула я. Штаты Ты, может, не поверишь, но мне никогда не приходилось бывать северней Нетании и западней Тель-Авива. Не подумай только, что я предпочитаю юг или восток. С Индией и Китаем мои дороги тоже не пересекались. У меня и паспорта-то нет. Ну какая из меня Бетти?
Теперь все пойдет по-другому!
Это было что-то новое как костюм, как «ягуар», как флирт. Мне часто угрожали, но никогда еще ничего не обещали. Меня брали просто так, без обещаний и объяснений. И даже если я ни на секунду не верила в это веселое «по-другому», в самом факте Микиного обещания была несомненная новизна, пусть и не подтвержденная какой-либо надеждой. Когда тебе вот-вот, не сегодня, так завтра, порежут на лохмотья обе щеки, а то и вовсе закопают под дюной, отчего бы не насладиться напоследок красивой иллюзией и поездкой в космическом корабле?
Машина вырулила на автостраду и понеслась в сторону Тель-Авива. Мики ткнул пальцем в кнопку, и заиграла музыка. «Адон олам». Господин мира.
«Адон олам пел скромный ашкеназский мужской голос, царил всегда во тьме времен, до света дней»
А, так ты же у нас Бог вспомнила я. Царишь всегда. Смотри, чего доброго, я поверю и попрошу чего-нибудь.
Мики рассмеялся.
Проси, чего хочешь, Бетти. Бог слушает. Правда, лично я, в отличие от Него, не всесилен. Я как бы это объяснить работаю Богом на ограниченном кусочке мира.
Ну вот, начинаются отговорки
Но песня и впрямь хорошая он прибавил звук. Послушай. Узи Хитман. Люблю этого певца. Он мне особенно близок
«и Он один, и нет други-их» тянул особенно близкий певец.
Я скептически покачала головой:
Слабоват голосок Ашкеназы не поют, а мучаются. То ли дело Зоар. Знаешь Зоара? Он мне особенно близок. Как наркоман и насильник
Мы проехали Глилот и теперь неслись по пустынному в этот час Аялонскому шоссе. Хитман запел что-то другое, и Мики резко убавил звук. Хочет сказать что-то важное, поняла я. Мужчины имеют обыкновение драматизировать такие моменты.
Слушай, Бетти, сказал Мики после небольшой, но внушительной паузы. Зэвик обрисовал мне твою проблему. Не знаю, где ты прячешься от своего бандита, но, если он тебя ищет, резонно время от времени менять убежище.
Поднимайся на следующем выезде, сказала я.
Если этот парень на «ягуаре» думал, что я затаю дыхание и вся обращусь в слух, то ошибался. Что такого он может мне сообщить, чего бы я не знала? Что хочет меня трахнуть? Подумаешь, новость
Мики кашлянул, привлекая мое внимание.
В общем, я предлагаю тебе переехать. Конкретно ко мне. У меня большой дом. Будет удобно. И не подумай, что я гм имею на тебя виды.
А вот это уже обидно, сказала я. Тут направо.
Он смутился и немного утратил свою божественную самоуверенность.
Не подумай только ты мне очень нравишься.
Подумай не подумай ухмыльнулась я. Все в порядке, Мики. Честно говоря, я так напилась, что мне думается с трудом. И не думается тоже. Останови вон у того фонаря. Вот мы и приехали. Спасибо, что подвез.
Ты хочешь сказать, что живешь здесь? изумленно проговорил он.
Вид, открывающийся через лобовое стекло «ягуара», и в самом деле оставлял желать много лучшего. Меж переполненных мусорных баков взад-вперед прогуливались группами по трое по четверо темные во всех смыслах личности в цветастых блузах и шароварах. Почти каждый сжимал в одной руке бутылку, из которой то и дело отхлебывал, а другой отмахивался от затейливо раздетых проституток обоих полов, которые наперебой приглашали в свои переливающиеся огоньками гирлянд полуподвальные заведения.
Более дешевые работницы ртом призывно махали из-за баков, из тупиков и из редких сгустков тени, то есть отовсюду, где можно в относительной приватности опуститься на колени перед расстегнутыми штанами клиента. Их сутенеры, развалясь на пластиковых стульях, зорко следили за уровнем эффективности торгового процесса и изредка подзывали подопечных, чтобы взбодрить их парой звонких пощечин. Из заваленных всевозможным хламом эритрейских и суданских лавчонок звучала заунывная музыка. Шустрые черные подростки сновали из конца в конец улицы с пакетиками ганжи, гашиша и синтетической дряни неизвестного происхождения. Тут и там вспыхивали пьяные драки обычно быстро прекращаемые во имя продолжения коммерции.
Прибытие нашего серебристого космического корабля произвело на моих соседей впечатление, схожее, видимо, лишь с гипотетическим приземлением настоящей летающей тарелки. Уверена, что они куда меньше удивились бы появлению живого ягуара. Улица замерла, и челюсти отвисли буквально у всех даже у тех, кто открывал здесь рот лишь по производственной необходимости.