Всего за 379 руб. Купить полную версию
Повернув табличку «Открыто» на «Закрыто», Марен прошептала фразу, которую повторяла всякий раз, когда начинала паниковать: «Обскура в тюрьме. Ты в безопасности. Обскура в тюрьме. Ты в безопасности».
Это было правдой. Обскуру приговорили к десяти годам заключения. Тюрьма находилась за сотни миль отсюда. И всё же всякий раз, увидев моль, Марен вздрагивала.
Когда она вернулась в магазин снов, Лишта листала свою адресную книгу, а Хэлли насыпала содержимое кофемолки в банку. Их сон о мини-гольфе придётся отложить до завтра. Но это нестрашно, так как они ещё не закончили проектирование последних трёх лунок, а с творчеством лучше не торопиться. Особенно с учётом того, что Хэлли всё ещё требовалось много отдыха, чтобы полностью выздороветь после черепно-мозговой травмы.
Ты готова? спросила Хэлли, выуживая ключи из кармана толстовки. В прошлом месяце ей наконец разрешили снова сесть за руль, и Марен никогда, никогда не забывала о своём долге следить за опасностями дорожного движения.
Угу. Она перекинула сумку через плечо. Было слышно, как внутри стукнулись одна о другую её туфли для чечётки. Пока, бабуль!
Не отрываясь от газеты, Лишта послала внучкам воздушный поцелуй и пошевелила в воздухе пальцами.
2
В доме Марен пахло итальянским рестораном и пекарней одновременно. Терпкий аромат чеснока и помидоров смешивался с восхитительным дрожжевым запахом выпекающегося в духовке хлеба. Живот Марен так громко заурчал, что Хэлли, услышав это, рассмеялась.
Buongiorno, ragazze![4] крикнул из кухни папа. Гремела оперная музыка, и он подпевал, наполовину по-итальянски, наполовину какой-то тарабарщиной, добавляя к своему голосу драматическое тремоло.
Хэлли с наигранным стоном вытащила телефон и пошла по коридору.
Разве ты не собираешься тусоваться с нами? спросила Марен.
Через минуту, сказала Хэлли. Мне просто нужно отправить несколько сообщений.
Марен тотчас погрустнела. Она провела так много времени, ожидая всего, чем они с Хэлли займутся, когда сестра выйдет из комы. Пока Хэлли ещё была в реабилитационном центре, а затем выздоравливала дома, они проводили много времени вместе. Но теперь, когда Хэлли вернулась в школу, она с головой ушла в общественную жизнь, полную развлечений, подружек и мальчиков но без Марен.
Вздохнув, Марен придвинула табурет к кухонному столу-островку, где, бросая грибы и перец в гигантскую салатницу, стоял её отец.
Лалалалала бабабабаба ба БААХ! проревел он, и Марен невольно рассмеялась и потянулась за помидором черри.
Ты поёшь, совсем как раненая овца, дорогой. Мама Марен вошла из гостиной с пустой чайной кружкой и книгой. Она поцеловала дочь в макушку и пододвинула табуретку. Как дела в магазине?
Неплохо, сказала Марен. Мы продали четыре твоих новых сна о картофелине на водных лыжах. Хэлли всячески расхваливала его клиентам.
Мама просияла:
Отлично.
Но потом бабушка нашла в газете странное объявление. О летнем лагере, который посвящён снам. По всей видимости, там учат детей создавать сны.
Бровь мамы поползла вверх.
И кто им управляет?
Мы не знаем, сказала Марен. Какие-то чудики по имени Элвин и Гелвин.
Келвин и Мелвин, крикнула Хэлли из своей комнаты.
Какая разница. Марен пожала плечами. Прежде чем приехать к нам, бабушка хотела сделать несколько звонков, чтобы навести о них справки.
Мама также стянула помидор черри из салата, а папа сделал вид, будто шлёпает её по руке.
Надеюсь, это всё фальшивка и беспокоиться не о чем.
Я тоже надеюсь. Марен впилась зубами в жёлтый сочный перец. Но если лагерь был фальшивым, это тоже нехорошо. Ей была не по душе мысль о том, что кто-то распространяет о снах ложную информацию. С них достаточно слухов об их магазине, ходивших по городу, после того как Обскура начала подсовывать людям их кошмары.
Раздался звонок в дверь. Марен вскочила, чтобы открыть. За дверью, сжимая в руках пакет печенья и букет жёлтых роз из магазина «Свежее и зелёное», стояла Лишта.
Какие восхитительные ароматы! сказала она, вручая цветы маме Марен, и преувеличенно потянула носом. Мне стоит приходить к вам на ужин почаще.
Это точно, мам, сказала мама Марен, вытаскивая из шкафа вазу. Папа поставил на стол стакан любимого малиново-имбирного эля Лишты. Бабуля между тем пододвинула табуретку и вынула из своего гигантского комковатого ридикюля газету.