Валерий Симанович - Vector Spiritus стр 11.

Не трогая расстроенной гитары,
Поведаю о неземной любви
Прекрасной и коварной Фатогары,
Как жизнь свою интригой отравил
Старинный друг  невольник суеты,
Известный гитарист и сочинитель,
Когда в безбожных поисках мечты
В чужих мирах наткнулся на обитель
Наследницы царя земных судеб,
Давно живущей вопреки законам.
Её дворец был холоден как склеп
И ранее не ведал камертона
Уловками и лестью Фатогара
Пленила сердце друга моего,
И вскоре звуки трепетной гитары
Лились внутри магических кругов;
Дымились в зале жаркие кальяны,
И едкий запах наполнял альков.
Безумные, на золотом диване,
Они играли в нежность и любовь
Тянулись дни, чарующе бездонны.
Кувшинки слов цвели в озёрах лжи
И друг раскис, обманом опьянённый,
Забросил музыку и всё, чем дорожил.
Но это не понравилось принцессе:
Любить пропащих  не её удел.
Она ушла от глупого повесы 
Альков любви затих и опустел
Очнувшись, друг не смог иначе жить.
И умер, завещая мне гитару.
И я тогда поклялся сочинить
Балладу о прекрасной Фатогаре.

1993 1994 г.

Не гони, разреши борзым радостным псом
Лечь у ног богини нагой
Но молчи, не хочу вспоминать о былом,
Дай поверить в близость с тобой.

Не гони, я уже ухожу через миг,
Лишь погреюсь возле тебя.
Постарайся понять мой собачий язык,
Обними, шерсть рукой теребя.

Я пытался сидеть на твоем поводке 
Но неволя, увы, не по мне.
Потому ухожу и назад не вернусь.

Засыпай, не жалей о таком пустяке.
Не гони, если встретимся где-то во сне.
Пусть хоть там я тебе пригожусь.

1993 г.

В молельню тихо постучалась
Души забытая печаль.
И с губ признание сорвалось,
Которого не ожидал

 Прости мне, Бог, но не беспечность 
Лишь неумелое житьё.
Прости мне, Бог  не бессердечность,
Но двусердечие моё

Быть может, понятый Тобою,
Я исцеленье получу.
И с прежней, детскою мечтою
Шагну к рассветному лучу

1993 г.

В опустевшем саду в полнолуние,
Не сумев запах роз превозмочь,
Отдавалась садовнику юному
Королевская дочь.

Сладкозвучно всю ночь щебетали
Над уснувшим дворцом соловьи.
И земля торопливо вздыхала,
Принимая движенья любви.

А наутро, идя с ассамблеи,
Увидал августейший монарх
Отпечатки следов близ аллеи
И знакомую ленту в кустах

Замолчала испуганно свита,
Но принцесса, предвидя вопрос,
Улыбнувшись, сказала: «Простите.
Здесь резвился наш маленький пес,

Что живёт во дворце за портьерой
И таскает мои кружева.
Вы, наверно, не заперли двери.
Или я, как всегда, не права?»

И король, широко улыбаясь,
Проронил: «Это можно понять.
Кто бы ни был здесь ночью  прощаю.
А садовника  наказать!»

1993 г.

Ты зря старался разделить
Судьбу на мелкие детали,
Годами продолжая жить
В аллюзиях чужой морали:

Бесстрастных, чистых и святых,
Но вычурных и невозможных,
Где формулы легки как стих
И по наивности  безбожны.

Где квадратурою икон
Ты вычислить пытался радость
И знаком обозначить стон,
В надежде узаконить жалость.

Но всякий раз, хлебнув сполна
Непререкаемых реалий,
Ты убеждался: жизнь дана
Для умножения печалей

1993 г.

Ты знаешь, я бываю одинок.
Но это никому не интересно
Когда б ещё я мог чесать твой бок,
Терзая душу заунывной песней?

Бывает, ночью места не находишь:
То пьёшь, то куришь, то глядишь в окно.
А чаще, словно тень, по дому бродишь,
Считая, что давно всё решено.

Всё оттого, что наша жизнь  «собачья»!
Ты знаешь это, пёс, меня верней:
Как ни служи, как косточку ни клянчи,
В конце концов турнут тебя взашей.

Раз в год, найдя породистую сучку,
Хозяин поведёт тебя женить
И, наблюдая пламенную случку,
В роскошном кресле будет пиво пить

Так и у нас. Ведь мы в душе боимся
Остаться без хозяев и цепи.
Но врём друг другу и собой гордимся.
А уличённые  обиженно вопим.

Вот потому себя считаю вправе
Не замечать раскаяний и слёз
Чем лучше узнаю людские нравы,
Тем больше я люблю тебя, мой пёс.

1993 г.