Всего за 499 руб. Купить полную версию
Нуаро был великолепным семилетним жеребцом, черным как ночь, с красиво подстриженными хвостом и гривой. Его небольшой рост с лихвой возмещали крепкие ноги и широкая грудь. Фредерик приобрел его в Париже, полностью опустошив свой и без того тощий кошелек, но гусарскому офицеру полагалось иметь доброго коня. В решающий час он мог спасти жизнь своему седоку.
Нуаро меланхолично жевал сено у беленой стены, окружавшей оливковую рощу. Почуяв приближение хозяина, он повернул голову и тихонько заржал. Фредерик полюбовался благородной мордой своего коня, похлопал его по гладкому крупу, а потом запустил руку прямо в сено и приласкал горячие губы животного.
На горизонте сверкнула молния, и несколько мгновений спустя где-то вдалеке прокатился гром. Лошади испуганно заржали, и Фредерик, невольно содрогнувшись, поднял глаза к мрачному небу. В двух шагах от загона бесшумно, как ночные тени, прошли часовые. Фредерик снова посмотрел на небо, подумал о дожде, о повешенном на дереве Жуньяке, о злобных темнолицых дикарях и впервые в жизни ощутил во рту солоноватый привкус страха.
Юноша обхватил рукой красивую голову Нуаро и нежно потрепал его бархатную гриву:
Не подведи меня завтра, дружок.
Мишель де Бурмон еще не спал; он поднял голову, едва Фредерик вошел в палатку.
Все в порядке?
Конечно. Я только посмотрел, как там лошади. Удэн хорошо о них заботится.
Этот вахмистр знает свое дело. Де Бурмон ходил проведать лошадей парой часов раньше. Будешь спать или выпьешь коньяку?
По-моему, это ты хотел спать.
И буду. Но сначала выпью немного.
Фредерик достал из седельной сумки своего друга обтянутую кожей флягу и разлил коньяк в металлические стаканы.
Там что-нибудь осталось? спросил Фредерик.
Пара глотков.
Тогда оставим их на завтра. Вдруг Франшо не успеет наполнить ее снова перед выступлением.
Друзья со звоном сдвинули стаканы; Фредерик пил медленно, де Бурмон проглотил свой коньяк залпом. Как полагается гусару.
Боюсь, дождь будет, произнес Фредерик после недолгого раздумья. В голосе его не было ни тени тревоги; он просто высказал вслух мысль. И все же, не успев договорить, юноша пожалел о своих словах. К счастью, де Бурмон повел себя великолепно.
Знаешь что? произнес он тоном заговорщика. Я сам подумал об этом всего минуту назад и, признаться, начал беспокоиться: грязь и все такое, сам понимаешь. Но у дождя есть и положительные стороны: пушечные ядра станут застревать в мокрой земле, и картечь не сможет бить слишком далеко. Нам будет трудно драться под дождем, но ведь им тоже И, чтобы покончить с этой темой, могу тебя заверить, что в эту пору дожди в Испании редкость.
Фредерик опорожнил свой стакан. Он вовсе не любил коньяк, но гусару полагалось пить и сквернословить. Коньяк все еще давался юноше легче ругательств.
Дождь сам по себе меня не слишком беспокоит, откровенно признался Фредерик. Какая разница, где умирать: в грязи или на сухой земле, к встрече со смертью все равно не подготовишься. Конечно, если ты не можешь управлять своими чувствами, когда они похожи на страх
А вот это слово, сударь, де Бурмон сердито нахмурил брови, подражая полковнику Летаку, гусару не пристало произносить, эхем, никогда
Разумеется. Я готов взять его обратно. Гусар не знает страха смерти; а если и узнает однажды, пусть это остается его личным делом, продолжал Фредерик, следуя за причудливыми извивами собственных раздумий. Но как быть с другим страхом страхом, что удача изменит тебе в бою, что слава обойдет тебя стороной?
А! воскликнул де Бурмон, всплеснув руками. Такой страх я уважаю.
Об этом я и говорю! пылко заключил Фредерик. Мне совершенно не стыдно признаться, что я действительно боюсь боюсь, что дождь или еще какая-нибудь проклятая стихия помешает моей встрече со славой. Я думаю Я думаю, что смысл жизни человека вроде тебя или меня в том, чтобы бросаться в бой с пистолетом в одной руке и саблей в другой с криком: «Да здравствует Император!» А еще, хотя признаваться в этом немного стыдно, продолжал он, слегка понизив голос, я боюсь Впрочем, это не совсем подходящее слово. Не хотелось бы пропасть ни за что, кануть во тьму, ничего не совершив, попасться на дороге какому-нибудь зверью, как несчастный Жуньяк, вместо того чтобы скакать под императорским орлом навстречу меткой пуле или честному клинку и умереть с оружием в руках, как подобает мужчине.