Всего за 199 руб. Купить полную версию
Банан, гнило ухмыляясь, вышел из комнаты Виталия, наспех сотворенной из веранды, и зашел в центральную часть дома, где единолично изживала свои одинокие вещие дни его маман.
Ноздри продрало отстойным воздухом старческого говенья. Но он, не подав и вида, спешно ополоснул руки и даже зачем-то сказав «спасибо», щелкнул в обратку.
кстати, должна позвонить сегодня, услышал Банан, открывая дверь.
Кто? Взлетел он бровью.
А-а Я и забыл с этими креслами, начал Виталий. Вчера мамка зовёт к телефону: «Тебя женский голос!» Я думал, это те «жабы» с Болота, помнишь?
Ну, нетерпеливо поддакнул Банан, подсаживаясь на раскладной стульчик к столу.
Я иду и по ходу отмазку уже придумываю. А на фиг эти жабы нужны мне на дне рождения? Подымаю трубку, Агни с Розой! Полагай?
Агни? удивился Банан. С Розой? Ещё помнят?
И не только помнят. Мы вчера с ними и куражились.
Ни фига! ошалел Банан от неожиданности.
Сегодня опять должны прийти. У тебя как по деньгам?
Да, я взял пару соток.
Чё-кого, подсидим сегодня, сказал Виталий и кинул обглодыш сигареты в открытую «варежку» окна.
А как же твоя любовь? Как же Ада? усмехнулся Банан с гримасой наработанного удивления.
Любовь? Настоящая любовь умеет ждать, стебанул Виталий. Да и неудобно как-то. Болич мне уже вроде бы как другом стал.
Болич приходился Аде сожителем, резинка связи с которым растянулась уже на пару годовых витков. Видимо, пресытившись Боличем, Ада и повелась на Виталия, как на свежий кус худосочного мяса с франтующей ядрёнкой. Тем более, что после разговора с Виталием в ней опять взыграли трубы тех впечатлений, что Виталий оставил ей почти два года тому назад, протяжно призывая оставить Болича. И продолжить крутить тот роман, которым Виталий крутил Адой до самого ухода в армию.
Поняв это, Банан по инерции ещё раз зациклено усмехнулся, и из памяти самострелом выскочила одна сценка. Он слепо посмотрел на улицу своим туманным шаром и в мгновение ока ещё раз пересмотрел её на ускоренной перемотке по узкоформатному экрану окна.
Вот она! Тормозни её, я прикинусь.
Ада, Ада! закричал Банан в окно. Подожди секундочку! Буквально пять сек!
Что такое? Повернула Ада акварелью расписанную миниатюру своего тела, стоя метрах в пятнадцати от дома Виталия, на дороге.
Ада, одну минутку! Сейчас всё решится!
Не угорай так! бросил Виталий.
Она всё равно не поймет, усмехнулся Банан, посмотрев как Виталий со скоростью духа на утреннем подъёме пытается вдеть себя в черные брюки, туфли и свой малиновый пиджак. При помощи которых Виталий организовывал в глазах самок иллюзию «доминантного самца». Подумав с улыбкой о том, что разница между реальностью и симуляцией полностью стирается в явлении. А поскольку симуляция это то, что призвано оказывать на нас конкретное воздействие, то это и есть атрибут действительности. Таким образом, действительность, как экзистенциальная мода, есть стихия. И лишь разумная организация наделяет её онтологическим статусом реальности, позволяя обслуживать и подчиняться человеку, служа ему для краткосрочных целей. А это и есть симуляция. Именно поэтому любой вымышленный образ и воспринимается нашим подсознанием гораздо реальнее, чем банальная серая действительность. Чем и пользуются рекламщики, внушая нам свои иллюзии, и вообще все те, кто создает то, чего никогда до этого не было, а теперь есть. Заставляя нас это есть. Да ещё и причмокивать!
Но долгое отсутствие тренировки сказало о себе устами Ады:
Ну, что там?! беспомощно озираясь, крикнула она, натянув на невнятное беспокойство маску нетерпения.
Ада! Ада! тормозил её Банан. Поимей уважение к моему терпению, я только ради тебя здесь исполняю!
Обломись гнать! крикнул Виталий, бросаясь в растопыренные руки своей судьбы.
Как на экране телевизора, в окно было видно, как Виталий, как обычно, о чем-то учащенно жестикулировал.
Банан врубил «шарманку» и, закурив, упал спиной в блекло-красную яму старого просиженного кресла.
Через пару минут обернулся потерянный Виталий.
Ну, что? Затушил сигарету Банан.
Виталий контужено осмотрелся, молча сел на диван, достал сигарету и, глубоко осмотрев дыру окна, подкурил. И лишь потом ответил:
Фиг пойми что, растерянно констатировал Виталий. Вообще, пургу нёс какую-то.