Всего за 199 руб. Купить полную версию
Ведь в данной книге описано ровно то, как этот потенциальный Ангел благодаря своей отзывчивости и жажде социального эксперимента сумел-таки отыскать истоки подлинной религии. Благодаря Стражу Галактики Виктору прорвался на космический корабль повстанцев, существующий, к его удивлению, и до сих пор. Преодолел-таки все искушения и соблазны, заставлявшие его ранее перерождаться в Аду из жизни в жизнь, и, используя свои пан исторические воспоминания, неожиданно для себя духовно переродиться в этом воплощении в настоящего Волшебника. Для того чтобы начать чудить и чудотворить в этом Социальном Аду, но уже по-настоящему!
Продолжение которого не заставит себя долго ждать. Неожиданно мутируя и вырываясь со страниц в нашу с вами реальность.
Банан
1995-й год.
Под ногами у беспокойно блуждающего по двору Виталия стоически спокойно возлежал бетонный пол, залитый ещё Виталия родителем.
Сегодня к нему пришёл Ганеша. Сверху на него была грубо натянута чёрная футболка с кроваво-красной аппликацией изнывающего черепа в кровяных подтёках в виде земного шара под когтистым орланом и прочей металло-требухи, да серебряная цепочка на шее. А снизу отварные вкрутую джинсы вчерашней свежести, броско заземлявшиеся чёрными китайскими тапками с белой окантовкой подошвы.
Стыло замерев перед калиткой, Ганеша подловил Виталия в непроизвольных блужданиях по двору. Тот, картавый блондин с пеньковыми волосами, имевший маленький, спортивного вида череп и наработанный имидж земляничного франта, склонив голову, загруженную покатыми гирями тяжёлых раздумий, не сразу его заметил. Когда Ганеша окликнул его от неблаговидного занятия, Виталий поднял свою тугую от не укладывающихся в голове мыслей голову, и глаза его высветились изнутри собачьей радостью узнавания:
А-а! Банан! Ну, чего стоишь? Проходи! А где это ты вчера западал? спросил Виталий, имея в виду день своего рождения. Тут такая тусня была! Мальчишки из армейки подтянулись. Вот вчера кураж был! По всему городу фест устроили. На базаре крышевому табло помяли! Вот я вчера исполнял! восхищаясь собой, заливался Виталий.
Что ж то за крышевой такой? спросил, заходя, Ганеша, на ходу удрученно натягивая социальную маску «Банана», каким его звали в этом кругу общения.
Вот такой крышевой, выдал «заключение» Виталий.
А я снова в числах заблудился. А когда очнулся, было поздно. Хотел тебе в подарок «командирские» с самолетиком купить, да не нашел. А другие не стал, не в тему. Ты ведь служил в авиаполку.
Я не нашу часов, обрубил тот проросток в сияние сферы благородных устремлений. Ладно, пойдём, кое-что покажу.
И машинально сунув друг другу руки, проникли в дом.
Да-а-а! попытался, впрочем, безуспешно, из-за отсутствия переднего зуба, театрально присвистнуть Банан. Кто привёз, папик?
Глядя как Виталий нежно, как не всякую в его жизни женщину, поглаживал призывно блестящие огромные черные кожаные кресла, брошенные посреди комнаты.
Да кого Знаешь, где мы их нашли? В «Туристе».
Хм-м! усмехнулся Банан, вспомнив как Виталий по всему городку безутешно мыкался в поисках злополучных кресел.
Ну что, давай их расставим? Сейчас Бизон дожует свой салат, да придёт, поможет.
Когда выпуклые кресла были вбиты по углам у окна, а мебель с потом пополам задвинута на новые рубежи обрюзгший диван у левой, секретер у правой стены явился довольный, слегка зардевший хлебосольным румянцем в щеках ротвейлера Бизон, делая челюстями сосредоточенный вид. Мол, из-за стола сорвался.
Где ты был, Бизон? онедоумел Виталий.
А чего ты не подождал? отработал Бизон, для убедительности ковыряя пальцем во рту и, на пухлый миг овив банановую руку талым щупальцем, с порога прыгнул в правое кресло. А клёвы кресла, а?
Ага! согласился Банан, запрыгнув в левое.
Чего ты сел? упрекнул Виталий Банана. Пойдём, сперва, руки помоем.
Внатуре, повёлся Банан и, неохотно поднявшись, двинул к двери.
А клевы кресла, а? на рекламу бросил Виталий, прыгнув на его место.
Вот гад!
Бывает, утешил его тот, сгребая с журнального столика, всунутого в меж кресельную промежность, пачку сигарет. Я потом помою.
Банан, гнило ухмыляясь, вышел из комнаты Виталия, наспех сотворенной из веранды, и зашел в центральную часть дома, где единолично изживала свои одинокие вещие дни его маман.