Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Ну вот и всё, заявляет Лидяня. А крику-то, крику сколько было.
Мы так напугались, говорят Зина с Любой. И как она голову умудрилась вытащить? Нам сказали следить за ней, а она вон чего.
Так это и есть Панка? спрашиваю я.
Она самая.
Шумная какая, говорю я. И совсем маленькая. А где котята?
У котят была своя люлька. Деревянный ящик стоял в сенях в тёмном углу. Дно его застелили тряпками, на которых лежала серая в крапинку Мурка. К ней прижималось четыре комочка: три таких же серых в крапинку и один чёрный в белых носочках.
Комочки шевелятся и начинают пищать. Глаза у них закрыты, и ходить котята ещё не умеют ползают по тряпкам. Мурка сужает глаза до щёлочек и пурчит «пур-р-р, пур-р-р».
Сейчас есть будут, сообщает Зина. Не надо им мешать.
Мы смотрим на котят ещё немного и идём проверять Панку.
Малышка крепко спит, выпятив нижнюю губу и пуская слюни пузырём.
Я тоже левела, когда была маленькая? шёпотом интересуется Олюнчик.
Ревела, улыбается Лидяня. И ты ревела, и Галка ревела.
А потом проорались и выросли, делаю я вывод. Пойдёмте лучше во двор играть.
И мы пошли играть во двор, а дверь в дом оставили открытой, чтобы в случае чего, услышать Панку и прийти ей на помощь.
Играли мы, конечно, в дочки-матери. Олюнчик была малышом. Зина вынесла из дома покрывало, и мы завернули в него Олюнчика, как в пелёнку. Потом по очереди то баюкали её, то кормили молоком с ложечки. А Олюнчик периодически говорила: «У-а-а! У-а-а!»
Уже дома перед сном Олюнчик попросила, чтобы мы её снова укутали, как ребёночка. Мы завернули её в одеяло. Среди ночи я проснулась от чьего-то пыхтения это Олюнчик старательно разворачивалась из своего конверта.
Выросла, что ли? поинтересовалась я.
Вылосла.
Ну и замечательно! А то столько хлопот с маленькими.
Я перевернулась на другой бок и сладко уснула, как младенец.
В гости к Сану
На следующий день тётя Дуня разбудила нас пораньше:
Собирайтесь, девоньки, пойдём в гости к дяде Сану, так она называла нашего дядю Сашу своего брата.
Дядя Сан вернулся после войны, потеряв руку, но это не помешало ему стать председателем колхоза.
Дядю Сана все уважали. У него был большой красивый дом в самом начале Чащино.
Мы выбираемся из кроватей, бежим на реку умываться.
Река течёт вдоль всей деревни. Сама она узкая, но напротив каждого дома, мимо которого она протекает, заливается в вырытую яму запруду. У каждой запруды установлен деревянный мостик, с которого удобно спускаться в реку.
Наш дом рядом с рекой, и огород заканчивается почти у самой воды.
Мы бежим босиком по утренней росе вдоль грядок, с мостика склоняемся над водой и умываемся. Вода утром прохладная, чистая-чистая.
Потом идём обратно в дом завтракать.
На печи уже шипит и пощёлкивает яичница-глазунья со свиными шкварками. Пахнет очень вкусно, в животе сразу урчит.
После завтрака начинаем наряжаться. Так как мы племянницы председателя, нам никак нельзя ударить в грязь лицом. От дома тёти Дуни до дяди Сана почти вся деревня. Пока идёшь, всех соседей встретишь. Поэтому хочешь не хочешь, а надо одеться нарядно.
Мы надеваем лёгкие ситцевые платья, белые носочки и сандалии.
И тут тётя Дуня протягивает нам тёплые вязаные кофты. Они, конечно, красивые, ярко-оранжевые с орнаментом, но за окном же лето, жара
Надевайте, надевайте, говорит тётя Дуня. Зато красивые пойдёте.
Мы вздыхаем, но кофты на себя натягиваем.
И вот идём мы по деревне. Жара. Все мальчишки в шортах и майках. Все девчонки в лёгких сарафанах. И мы в своих тёплых нарядных кофтах.
Идём, потеем, а все соседи качают головами и говорят:
До чего же девчонки Чащины хороши! Какие нарядные! Какие красивые!
К дяде Сану мы приходим уже изрядно раскрасневшиеся от жары. Дядя Сан радостно обнимает нас, расспрашивает Лидяню про школу.
Потом мы садимся за стол угощаться чаем с пирогами, конфетами и пряниками.
Чай горячий. Мы исподтишка, чтобы дядя Сан не заметил, отчаянно поглядываем в сторону тёти Дуни и оттопыриваем кофты: вдруг разрешит снять? Но встречаем многозначительный взгляд. Эх, придётся терпеть и потеть дальше Зато красивые.
Дядя Сан с тётей Дуней общались редко, по случаю. Дело в том, что дядя Сан был «за красных», а тётя Дуня «за белых». Мы не понимали, что это такое, но это как-то было связано с тем, что именно поэтому тётя Дуня в колхоз не вступила, а жила особняком, обходясь своим хозяйством.