Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Шишел-мышел
Анна Анинибуд
Редактор Оксана Иванова
Иллюстратор Наталья Пономарёва
© Анна Анинибуд, 2022
© Наталья Пономарёва, иллюстрации, 2022
Едем в Чащино́
Большинство младенцев рождаются с русыми или светлыми волосами, я же родилась с чёрными.
Ух! воскликнула акушерка. Да ты настоящий галчонок!
Так появилось моё имя Галина. Но для моих родных и друзей я была Галка. Шустрая, самостоятельная, выдумщица и маленький бунтарь.
Родилась я в 1955 году. И таких красавиц у нас в семье было трое. Лидяня на шесть лет меня старше. То есть если мне шесть, то Лидяне, значит, двенадцать. И ещё Олюнчик. Она была, наоборот, младше меня на два года.
Жили мы в небольшом городе, районном центре, что на севере тогда ещё Горьковской области. Это уж потом она Нижегородской стала.
На лето нас отправляли в деревню Чащино́. Это недалеко, в соседнем Тонкинском районе. Там жили папины: сестра Евдокия (тётя Дуня) и брат дядя Саша.
Деревня была названа по фамилии нашего отца, и его отца, и даже его отца, нашего прапрадеда. И почти все жители раньше носили фамилию Ча́щины. Потом многие разъехались и Ча́щиных осталось мало, но вся деревня знала, какая семья тут появилась первой.
Гостили мы у тёти Дуни. Жила она немного особняком, была против советской власти, в колхоз не вступала, обходилась своим хозяйством. Замужем не была и детей у неё тоже не было.
В деревне жилось нам раздольно, так как тётя Дуня всё время занята, а мы предоставлены сами себе. Звали нас в деревне не иначе как «девчонки Ча́щины».
Приезжали мы из города на мотороллере Вятка. Сначала отец отвозил Лидяню. Потом наступала наша с Олюнчиком очередь.
Олюнчика, как маленькую, отец сажал позади себя, а меня ставил спереди. Между сидением и рулём большое расстояние. Я ехала стоя, держась за руль руками.
Ну что, девчонки, подмигивает отец, дадим шороху по ухабам? и натягивает на глаза мотоциклетные очки.
Д-а-а-а! кричим мы, вцепившись кто в рубашку отца, а кто в руль.
«Дрррр-на-на Дрррр-на-на» и мы срываемся с места.
Дорога в деревню идёт через лес. И, надо сказать, дорога эта всегда с настроением. То оно у неё хорошее, и она становится ровной, то вдруг начинает вредничать и подсовывает нам под колёса кочки.
Аааааа, затягиваю я гласную.
А получается:
А-а-а-а-а.
Сзади тоже слышно:
А-а-а-а-а.
Сейчас муха залетит, перекрикивает нас отец, и я закрываю рот.
Теперь я пытаюсь тянуть согласную закрытыми губами:
Ррррррр.
А получается:
Р-р-р-р-р-р.
Насчёт мух, кстати, отец ни разу не шутит. По всей лесной дороге нас приветствуют вечные её жители: мухи разных мастей и размеров. Тут и мелкая мошкара, и толстые оводы, и надоедливые слепни, и простые привычные нам чёрные мухи.
З-з-здрас-с-сте, жужжат они, и шлёп, врезаются прямо мне в лоб.
Я зажмуриваюсь, чтобы мошкара не попала в глаза. Ощущаю тёплый ветер от скорости и слушаю многочисленные «з-з-здрас-с-сте, шлёп».
Вот мы въезжаем в деревню.
Мотороллер замедляет ход, и мы останавливаемся у дома тёти Дуни. Нас уже встречают наши деревенские подружки Зина и Люба. Вообще, их тоже трое, как и нас, но младшая Панка ещё совсем младшая ей нет годика, и она живёт в люльке. По крайней мере, вне люльки мы её этим летом не видели.
У нас сестрёнка родилась, добавляет Зина, Панка.
И ещё кошка окотилась, говорит Люба.
Покажете? спрашиваем мы с Олюнчиком.
Вечером заходите, отвечают Зина с Любой. И котят покажем, и Панку.
Когда отец уехал, мы отправились смотреть котят и Панку. Зина с Любой жили на соседней улице. Не доходя до их дома, мы услышали шум и крики.
Двери открыты. Заходим в дом и видим картину.
В углу комнаты стоит люлька. Она плотно закрыта от комаров тюлевой занавеской, привязанной к ней со всех сторон узелками. И между двух узелков торчит кудрявая розовая голова и орёт во всю мочь.
Рядом с люлькой бегают Зина с Любой и ругаются:
Ты виновата!
Нет, это ты виновата!
Голова в это время голосит во всю матушку:
У-а-а! У-а-а!
Девчонки кричат, голова ревёт, мы не понимаем, что происходит, Олюнчик, за компанию с головой, тоже начинает реветь. Меня уже тянет присоединиться к этому хоровому о́ру, но тут Лидяня подходит к кроватке, отвязывает узелок у занавески и заталкивает орущую розовую голову в люльку. Голова всхлипывает и успокаивается.