Всего за 200 руб. Купить полную версию
Отец закурил, поднял шинель, рюкзак, и спросил:
А щенка-то кормил?
Кормил.
Ну, ладно, гони стадо на деревню, сынок, я пойду домой. Мать то там одна. Гони скорей!
И пошёл, козырнув мне.
Отец шёл домой, неспеша, останавливался, смотрел, как я собираю стадо, хлопаю кнутом и свищу, зову щенка.
Я пригнал стадо, опередив отца. И прибежал домой, открываю дверь, кричу:
Ма, ма! Отец приехал!
Мать заохала, слезла с печки, подошла к окну. Увидела отца, который стоял в окружении соседей.
Господи! перекрестилась она. Приехал, и слезы появились на её лице. Приехал! повторила она и поспешила выйти на улицу, поправляя на ходу волосы и беленькую кофточку с черной юбкой, не переставая вспоминать спасителя нашего Иисуса Христа.
Вошёл отец.
Мать упала ему на грудь, заголосила. Отец гладил её по голове, успокаивал:
Ну, перестань, Прасковья, перестань
А мать плакала и через слёзы рассказывала отцу, как ей было одной тяжело пережить смерть на фронте старшего сына, проводы на фронт среднего сына, дочь. Сколько ещё не вернулись с трудового фронта. Сколько было горя, мучений»
Дед с внуком. Худ. Н. В. Денисов. 1974 г.
Павел, старший родной брат Николая Васильевича, добрый друг и защитник, так и не вернулся с войны. И эта боль осталась с Денисовым навсегда. Щемила и болела, и сквозь слёзы мешала писать эти поэтические строки, превращая их в горестный крик:
Мой брат сражен был
Пулею фашистской
Под Брянском,
В сорок третьем,
Сжимая, что есть сил,
Смертельную
Под сердцем рану.
Свинец свалил бойца.
В глазах потух огонь,
Горевший двадцать лет.
И сердце перестало
Биться,
И капли слез,
Упавшие с лица,
В последний раз
Блеснули ярким светом,
И, отразив
Огонь войны жестокой,
Сгорели
В выжженной земле
«Одежда на мне была старшего брата Павла, погибшего на фронте, которого я любил, спасшего меня дважды от смерти
Первый раз, когда мне было несколько месяцев от роду. Где-то по осени мать затопила жарко печку, положила меня на подушку на печи, а сама побежала по каким-то делам на ферму. Я с подушки скатился спиной на горячие кирпичи печки. Сколько я кричал один Бог знает
Услышав хриплый мой крик, Павел прибежал с улицы домой. Вскочил на печку и с трудом оторвал меня от кирпичей.
Я долго болел. Отец и гробик уж принёс, поставил в сенцах у двери.
Год был голодный, нас шестеро детей да бабка с дедом. Господу так было угодно я выжил. Бабка Груша, отцова мать, спасла меня. Натирала каким-то салом и кормила, что-то нажевывая, завертывала в тряпочку и давала сосать мне.
А потом Павел снова спас меня летом в 1936 году.
Я любил играть на пыльной деревенской дороге. Напротив дома собирал большие кучи пыли, ставил вокруг них филимоновские игрушки, делал какие-то абстрактные рисунки палкой вокруг этих пыльных куч.
Однажды в базарный день чуть не раздавила меня лошадь, запряженная в телегу. Через нашу деревню на базар в районный город Одоев и с базара ехали на лошадях, шли пешком. И вот в один из таких дней я сидел и играл на дороге. На меня неслась разъяренная лошадь, запряженная в малую тележку, подгоняемая пьяным мужиком.
Павел прямо из-под колеса выхватил меня. Мы оба упали, сильно ушиблись. С тех пор я меньше стал играть на дороге, а больше играл в ямах, канавах, уже заросших бурьяном».
Зима. Худ. Н. В. Денисов. 1977 г.
Такое надрывное, тяжёлое детство выпало Коле Денисову в старинном сельце деревне Шалимове. Во многом, рядовое для его поколения детство. Только и мог он запомнить, что страх, боль потерь, усталость и голод. Оставалось всю жизнь жалеть себя, да плакаться детям и внукам о горькой судьбе. Но не таким оказался Денисов. Светлым, многогранным и многоцветным запомнил он детство своё.