Всего за 200 руб. Купить полную версию
В стеклянной двери на высоте роста зияло отверстие, маленькое, примерно как от пули Браунинга.
Аптекарь лежал в коридоре на спине с открытыми глазами, очки слетели набок, лоб был пробит пулей, как и у доктора.
Два убийства за ночь! В маленьком Мамаевске со времен Гражданской такого не было. Ясно было, что это умышленные расправы аптека закрыта, да и дом доктора не выглядел ограбленным.
Посвети-ка, сказал Ефимцев милиционеру. Луч фонаря пошел гулять по траве. Нет, вправо от дырки, гильзу поищем. Только не затопчи тут ничего.
Прошло минуты две, и маленькая гильза блеснула в мокрой от росы траве.
Еще минут через десять подъехала машина с Деминым, экспертом и следователем. По дороге захватили провизора с ключами, и аптеку, наконец, открыли.
Дальше пошла рутина, но только эксперт взял пинцетом гильзу из травы, как разразился ливень. Дальше следов можно было не искать.
***
На заводе как всегда гремела работа. Звонко ухало в кузнечном цеху, визжали токарные станки, да слесаря в тисках подравнивали детали напильниками.
Только в чертежной было относительно тихо. Старый чертежник Степан Тихонович поставил на подоконник стакан с чаем, привстал на табуретку и распахнул форточку, впустив свежий майский воздух и перепевы паровозных гудков. Спустившись за стол, он завел разговор с инженером:
А что, Мойша Абрамович, год ведь яблочный будет. Вы когда думаете к морю поехать?
Да через недельку, Степан Тихонович. ответил инженер завода, потянувшись на стуле. С директором согласовал: посевная прошла, запчастей хватает, без меня пару недель протянете, так что в Ялту, в Ялту. Ночью поезд, к утру в Севастополе, а там рукой подать! Денежки перевел, квартирку снял, скоро и сам буду. Как раз так все расцветет! И жары еще не будет, и толп этих тоже. Отлично отдохну!
И у нас все расцветет! усмехнулся чертежник, И вода в речке тоже есть.
Нет, Степан Тихонович, там другое! Море, скалы, набережная, парки, оркестры, театры Целый год можно копить ради такого.
И еще останется Зарплата инженера была куда выше, чем у чертежника, пившего к тому же не только чай.
А вот слыхали, как у нас вчера аптекаря с врачом убили? Ужас ведь! Хорошо хоть новых прислали, а то прямо непонятно, что и делать аптека на замке и хирурга в больнице нет.
Ну ладно вам, Мойша Абрамович, про это говорить, мало ли что будет, хватит уже.
Степан Тихонович, я ведь от дамы тогда проходил ночью у аптеки, перешел на шепот инженер, страшно просто подумать, вдруг и меня бы так, он постучал пальцем по лбу.
Да вы что! Вы в милицию то говорили?
Нет, замахал руками инженер, нет, конечно, мало ли кто этот убийца! Если он рядом ходит, лучше я тихо посижу, пока поймают. Неровен час, и меня видел!
Ну и правильно, ну и правильно, Степан Тихонович допил чаек, поставил подстаканник на стол и начал точить карандаши.
Вечером он написал письмо, в котором изложил, что инженер, возможно, видел убийцу и намеренно скрыл его от милиции. На конверте вывел «Начальнику милиции лично!».
Письмо старик опустил в ящик у милиции, когда уже темнело, руки слегка дрожали. Дежурный отнес конверт на стол Ефимцеву.
***
Утром в милицию позвонили с завода пропали инженер и чертежник, а когда рабочих послали постучаться в квартиры заводского дома, то нашли обоих убитыми.
Жили они в одном доме с двумя входами, а вот убиты были в одной квартире у инженера.
Инженер лежал на столе, обнимая его руками, а чертежник на полу перед дверью. В этот раз у убийцы задача была сложнее, и пуля вошла чертежнику чуть ниже левого виска, когда тот рванулся к двери.
Ефимцев был впервые здесь, в холостяцкой берлоге инженера, но чувствовал, что видел это все: фотографии из училища, ситцевую занавеску на окне, расшатанные стулья, круглый столик с подложенной под ножку книгой, ковер на стене.
Голова начала побаливать
Надо было понять что-то очень важное, но это ускользало.
Гильзы те же, произнес эксперт.
Директор завода стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу, и пытался не смотреть на мертвых.