Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Перерыв у нас, нет никого. Но Женя привезла вашу книжку, с утра ездила. У вас сегодня день рождения?
Да
Поздравляю! Это ж надо, такой подарок в день рождения книжку! Первую! Вы счастливая!
Спасибо. Но я эту книжку не видела, я опоздаю на «ракету», а её будет ждать катер!
Ой, не расстраивайтесь, неужели не подождут до следующей «ракеты»? Значит, так. Женя привезла два экземпляра. Один в шкафу у редакторов, один в сейфе у главного. Может, шкаф открыт? Пойдёмте посмотрим!
Шкаф был закрыт, конечно.
Вы ждите, сидите и ждите. Кто из них первый придёт, тот и покажет вам книжку. А меня ожидают, вон, на тротуаре, кучерявенький такой.
Я осталась одна в пустом коридоре. Посидела на подоконнике, погладила стенку, поднялась на этаж выше, в журнал. Никого, ну никого, всем в перерыв понадобилось в город!
Время не шло, оно просто остановилось между часом и двумя. «Ракета» в четыре тридцать, сорок пять минут хотя бы добежать до дома, минут пятьдесят до «ракеты», спуститься к Дону и по набережной Нет, позже двух тридцати я не имею права задерживаться!
В половине второго раздаются шаги на лестнице, и я пулей лечу вниз. На первом этаже незнакомый мужчина открывает боковую дверь своим ключом. Я опять сажусь на подоконник.
Без десяти два начали подходить люди, работники журнала в основном. Потом потянулись писатели и в журнале, и в издательстве всегда можно было встретить писателей!
Первым пришёл Виталий Сёмин.
Ты чего тут сидишь? И почему у тебя такой несчастный вид?
Книжка вышла
Здрасте! Ты должна прыгать до потолка! Там всё, как тебе хотелось, шрифт, переплёт, стихи?
Да!
Так в чём же дело?!
Понимаешь, я уезжаю, у меня день рождения, а она заперта в шкафу, и никого, ну никого нет ни редакторов, ни главного!
На лестнице уже целая толпа, все шумят, смеются, поздравляют меня. Кто-то предлагает:
Пойдёмте посмотрим, может, у шкафа отстаёт задняя стенка?
Несколько человек отодвигают от стены тяжеленный, набитый книгами и рукописями шкаф. Задняя стенка не отстаёт.
Половина третьего, мне пора уходить, мне давно уже пора уходить!
И тут Михаил Андреевич Никулин, нормальный живой классик, с которым мы раньше и двух слов не сказали, достал перочинный нож. Все замерли.
Знаете, я человек старый, терять мне нечего.
И шагнул к шкафу. Замок поддался легко и охотно, будто ждал именно этого.
Книжку нашли не сразу, она была тоненькая, в мягкой обложке, один печатный лист. Она просто утонула в серьёзных фолиантах в редакторском шкафу. Но вот она, вот она! Никак не попадает ко мне в руки, все, ну все хотят подержать её, посмотреть, потрогать!
Наконец я держу её. Как она чудесно пахнет типографской краской! А Виталий Сёмин говорит:
Смотрите, смотрите же на Светлану! Вы больше никогда в жизни не увидите такого счастливого человека
Розы от капитана
Это была счастливая-счастливая полоса в моей жизни. Жалко, что она оборвалась на взлёте. Люди в один прекрасный день просыпаются знаменитыми. Я в один прекрасный день проснулась изгоем.
Но до этого ещё было далеко. А пока небо было ясным, мою тоненькую книжечку стихов в один голос хвалила вся ростовская пресса и даже «Комсомольская правда»!
Я была счастлива.
Приехала на денёк в Ростов с острова, где проводила свой отпуск, забежала в Союз писателей. Встретила в коридоре Иллариона Николаевича Стальского, поздоровалась, прошла мимо, услышала вслед его громовой голос:
Столько шума из-за одного печатного листа!
В бюро пропаганды меня как будто только и ждали:
Хотите поехать по Дону на агитационном теплоходе?
Конечно хочу!
Это было продолжением счастливой полосы. Синее небо, тихий Дон, свежий ветер и свобода!
На теплоходе выставка художников Дона, две милые девушки-искусствоведы, два известных ростовских поэта, молоденькая поэтесса, только что кончила библиотечный институт, приехала работать в нашу областную библиотеку. Здесь она от библиотеки.
И я радуюсь, дурочка: поэтесса, будем дружить, а то одни ребята пишут стихи!
Директор бюро пропаганды на одной из стоянок загрузил целую гору арбузов. Команду не угощают.
Они же ловят рыбу и отдают её в общий котёл! возмущаюсь я. Не буду есть ваши арбузы.
Меня поддерживают все, бунт на корабле! И справедливость торжествует.
Команда ведёт себя так, будто они одни на теплоходике. Ловят рыбу удочками. Такое впечатление, что мы идём в каком-то рыбном косяке. Они не успевают насаживать приманку: карпы с коричневой чешуёй, изящная сула так на Дону называют судака.