Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Анна Пронина
Будет страшно. Колыбельная для монстра
Мистический роман
© Анна Пронина
www.budet-strashno.ru
* * *Книга 1
«Она»
Согласно общей теории относительности Эйнштейна, каждый, кто окажется достаточно глуп, чтобы угодить в черную дыру, останется там навсегда.
С. Хоккинг «Теория всего»Глава 1
Сон второй
Пахло сыростью.
Гоша стоял в густом сером тумане и не понимал, что делать. Можно было вытянуть руку и наблюдать, как кончики пальцев исчезают из виду прямо у тебя на глазах, но Что потом? Не будешь же стоять так вечно. Надо куда-то идти, наверное. А куда? Если ты не знаешь, откуда пришел, как понять, в какую сторону двигаться дальше?
Едва слышно откуда-то доносился скрипучий хрипловатый старушечий голос, напевающий колыбельную:
Баю-бай, люли́-люли́,
Этой ночью ты помри,
Завтра снег да мороз
Мы снесем на погост,
Мы поплачем да повоем
И в могилку зароем
«Странная колыбельная, страшная» подумал Гоша.
А потом вспомнил свою бабушку В детстве он часто ездил с ней на дачу.
От городка, в котором она жила, до СНТ три раза в день ходила электричка. Точнее, три раза в одну сторону и три раза в обратную: утром, в обед и поздно ночью.
Домика у них на участке в первые годы не было, только огород и сарай для инструментов. Который час узнавали по радио.
Как-то раз приемник сломался, и бабушка пропустила время, когда нужно было возвращаться на станцию к обеденной электричке. Решили остаться до полуночи тогда шла последняя.
Вышли с участка заблаговременно, едва начало темнеть. До железной дороги километра три. Почти весь путь лежит через старое болото, в котором много лет назад утопла какая-то деревушка. В сухое лето, когда уровень воды спадал, а трава вырастала не такой густой и высокой, из топи даже показывались остатки старых печных труб. Но это лето было не такое. Вода стояла высоко, шаг за грунтовку и сгинешь в топях.
То и дело под ногами сновали гадюки. Гоша их не боялся, знал от бабки, что надо обойти змею подальше, и она не тронет. Однако он еще никогда не ходил через болото ночью.
Едва они вышли из СНТ, бабушку и его медленно оплели, окутали щупальца серого вязкого тумана, которые вытянулись из болота, словно лапы голодного призрачного спрута. Мгновенно стало холодно, хотя еще минуту назад ночь казалась ласковой и теплой; по телу побежали предательские мурашки то ли от страха, то ли от влажности, сразу и не разберешь.
Где-то в небе, невидимая им, светила полная луна. Именно она и делала туман осязаемым, светящимся и немного живым.
Шли медленно, внимательно глядя под ноги, чтобы не сбиться с дороги; потной липкой рукой Гоша крепко сжимал сухую и твердую бабушкину ладонь.
Где-то слева тяжело, утробно заухал филин, в кустах у дороги зашуршал неведомый зверь, шелохнулся мелкий камешек у самых ног. Гоша прислушался: жизнь кипела вокруг них, а увидеть ее было нельзя. Даже бабушкина макушка была едва различима с высоты его детского роста.
«А вдруг там уже и не бабушка вовсе?» поразила его страшная нелепая мысль, и мальчик застыл, не в силах пошевелиться от ужаса, напавшего на него в одну секунду.
Ну, чего встал? окликнула его бабуля и низко наклонилась: Нам останавливаться нельзя, не дай бог на последнюю электричку опоздаем!
Гоша обхватил бабушкину шею руками. Как ей сказать, что ему привиделось, что родная бабуля и не бабулей стала вовсе?
Баба, я устал, понеси меня, пожалуйста! попросил он. И бабушка со вздохом подняла его и посадила на закорки.
Сразу стало тепло и не страшно. Бабушка, вот она, родная, щеку греет ее большое мягкое ухо. Руки мальчика обвивают шею и плечи пожилой женщины, а ее руки большие и сильные, держат его маленькие ножки под коленками: «чтобы не съехал с бабкиного горба». Так дошли до станции, успели на электричку. А дома страшный морок развеяло теплое молоко с печеньем и уютное одеяло. Но сейчас нельзя позвать бабу и попроситься к ней «на горб». Баба сама уже стала туманом, призраком, воспоминанием.
Баю-бай, люли́-люли́
Что же делать?
Гоша еще раз согнул и разогнул пальцы на вытянутой руке. Туман не пошевелился.