Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
О деталях этой операции я узнал спустя довольно много времени, а когда они перемещали меня, я спал в это время глубоким сном, источником которого послужило снотворное, которое они обильно подмешали в вино.
Не только люди участвовали в этом деле. Полторы тысячи здоровенных кляч-тяжеловозов, вызванных из придворных конюшен, каждая в вышину не менее четырех с половиной дюймов, упорно тащили меня в столицу, которая мирно дремала, как я уже сказал, в полумиле от того места, где я был найден.
Я был пробуждён самым прикольным образом, когда транспортировка продолжалась уже часа четыре, и, похоже, подходила к концу. Само собой разумеется, построенная в такой спешке телега едва ли могла претендовать на излишнюю надёжность, что и подтверждала практика она то и дело ломалась и требовала починки. Воспользовавшись временной остановкой, два или три молодых насмешника решили полюбопытстовать, что я из себя представляю, и сепкретно взобравшись на телегу, прокрались к моему лицу, и один из них, самый ловкий и дерзкий, как ни странно офицер королевской гвардии, сунул мне в нос, в левую ноздрю, острие своей пики с лохмами, в ноздре у меня защекотало, как от засунутой соломинки, и я чихнул во всю силу своих лёгких. Храбрецы струхнули и мгновенно скрылись с глаз, а я на время пришёл в себя, так и не поняв причину своего пробуждения. Только через несколько недель мне стало ясно, что там случилось.
Мы были в пути весь остаток дня, и только к ночи расположились на отдых неведомо где. Тут меня охраняло пятьсот гвардейцев, половина караулила меня с одного бока, половина с другого. Все они не выпускали заряжённых луков из рук, чтобы положить конец моей любой попытке освободиться.
Перед восходом Солнца мы продолжили своё путешествие и около полудня останговились в двухстах ярдах от городских ворот. Скоро ворота отворились и нам навстречу высыпал весь королевский двор. Король высказал твёрдое намеренье вскарабкаться на мою тушу, но куча советников и высших сановников государства решительно воспротивились этому легкомысленному решению, ибо опасность, которой подвергался при этом король, была невероятно высока.
Едва не суткаясьо притолоку ворот, телега въехала в город и остановилась на большой площади, в торце которой располагался огромный храм, как меня просветили самое помпезное здание во всей империи.
Несколько десятилетий назад внутри храма произошло зверское массовое убийство, и местные жители, славившиеся неописуемой набожностью сочли, что это убийство будто бы безвозвратно осквернило святыню, и пребывание в ней оказалось теперь недостойно всякого верующего горожанина. В результате этих событий храм был закрыт постановлением одной из палат правительства, и из него предварительно вынесли все ценные вещи, в первую очередь золотую, серебряную утварь, а сам храм стали использовать для разных общественных надобностей, в том числе, как конюшню и склад морского такелажа.
Помимо этого такой общественной надобностью оказалось мое житьё, и как понятно моему читателю, меня и поселили внутри этой рушащейся руины.
Полагаю, что мне следует описать моё нынешнее жильё, тем более, что оно очень отличалось от того, как я жил-поживал в островной Англии.
По центру здания с северной его стороны располагалась высоченная деревянная дверь футов четырёх высоты и не менее двух футов ширины. Размеры этой двери были вполне сносны для того, чтобы я с трудом мог протискиваться сквозь неё, не рискуя застрять или задохнуться во время этих противоестесственных перемещений. С боков двери располагались симметрично два крошечных окошка, левое королевские кузнецы приспособили для того, чтобы просунуть массу железных цепочек (буду точен их было девяносто одна цепь) Меня поразило, насколько эти цепочки были схожи с цепочками, какие придворные дамы носят при своих часиках, и были один-в-один точно такого же фасона и размера. Тридцать шесть замочков, закрывавшихся на клбючики, приковывали мою левую ногу к башне, которая стояла прямо напротив храма, с другой стороны дороги. Башня была довольно высоким сооружением футов не менее пяти высотой.
Император на время исчез, чтобы скоро появиться на вершине этой башни в сопровождении целой кучи причудливо разряженных, похожий на ёлочные украшения, придворных. Целью этого демарша было внимательное рассмотрение моей персоны. Императору не терпелось рассмотреть такое ценное приобретение, как я, и учитывая, что я был в таком состоянии, что не обращал внимание ни на что окружающее, легче всего рассмотреть меня было именно с верхотуры этой башни.