Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Ох и хорошо! фыркнул тот и, зачерпнув в ладошку из ковшика, плеснул водой в жену. Это тебе, чистюля!
Катарина взвизгнула и отскочила от хулигана.
Алексий, я на тебя сейчас все ведро вылью, еще и на голову его надену!
Но-но, тебе сейчас такие тяжести поднимать никак нельзя! Лешка смахнул полотенцем с себя воду и шагнул к жене. Иди ко мне, моя хорошая! он крепко и в то же время осторожно прижал ее к себе. Как вы там? и он положил руку на округлый живот Катарины.
Сегодня с утра толкался, Лекся, и вот еще, совсем недавно, тоже. Наверное, он соскучился сильно и почувствовал, что его папа домой едет, ответила с улыбкой Катарина и погладила Лешку по голове. И я тоже соскучилась, драги мой.
Эй, голубице, вы в дом заходить буде? Милица, стоя на крыльце, укоризненно качала головой. Вот сейчас я уйду, так целуйтесь онда сколько ваший душа угодно. Хозяйка, у тебя на столе ужин стынет. Ты мужа кормить хочешь?
Уф, вот кто бы еще поучал! фыркнула Катарина и потянула Алексея ко входу в избу. Пойдем, Алексинька, и правда ведь все уже скоро остынет. Я ведь как знала, что ты к нам сегодня возвернешься. Бурек (слоеный пирог с сыром и мясом) испекла. И рыбная чорба (густой суп) у меня стоит в печи горячая.
Ты куда это, стрекоза, собралась, а ну-ка давай с нами за стол кушать садись! Лешка пододвинул поближе небольшую скамеечку.
Не-е, махнула рукой Милица. Я не желим. Мы с Катаринкой уже вечерили.
Маме и тетушке с дядей гостиниц передай, Катарина вручила сестренке крытую полотенцем корзинку, и та быстро выскочила за дверь. Реци (скажи) мами, что я с утра зайду! крикнула старшая сестра вслед девушке. Эх и стрекоза! покачала она головой, словно бы повторяя за мужем. И какому только мужу вот такая бойкая достанется?
И кто бы это говорил?! усмехнулся Алексей, присаживаясь за стол. Ты вот себя-то вспомни! Все, все, все, молчу, поднял он шутливо вверх руки, Сдаюсь на милость прекрасной даме!
Леонид отбивал на барабане общий сигнал побудки. Из тех хат, где на постое располагалась рота, выбегали егеря и вставали в строй, распределяясь сразу же по своим подразделениям.
Быстрее, быстрее! покрикивали время от времени унтера и капралы, формируя свои «коробки».
Ваше высокоблагородие, в строю сто тридцать один человек! В караулах и дозорах ровно пятьдесят. На интендантских работах трое, незаконно отсутствующих нет, доложился дежурный по роте офицер, подпоручик Хлебников!
Вячеслав встал на свое место на правом фланге, и Лешка оглядел замерший строй.
Здравствуйте, егеря отдельной, особой роты!
Здравья желаем, вашвысокблагородие! слитно грянули почти полторы сотни мужских глоток.
Вольно! Алексей прошелся перед первой шеренгой. Распорядок на сегодня у нас тот же, что и обычно. После проверки оружия, амуниции и внешнего вида далее будет пробежка, после чего новая, заступающая в караулы и в дозоры смена во главе своего дежурного командира завтракает и убывает к местам несения службы. Все остальные проводят приборку, принимают пищу и выходят на боевые занятия согласно разработанному ранее плану. Внимание, рота, первая шеренга шесть, третья четыре, вторая два шага впере-ед марш! и три ряда егерей набрали друг от друга указанную командиром дистанцию. Обер- и унтер-офицерам выйти из строя! скомандовал Алексей. Приступить к проверке своих подразделений!
Пошла обычная, ежедневная процедура, повторяющаяся как минимум дважды в сутки утром и вечером. Мундир каждого солдата должен быть чистым, а все имеющиеся в нем прорехи тщательно заштопаны. Амуниции полагалось быть в полной исправности, а в патронных подсумках должен был находиться полный комплект боеприпасов. Само оружие проверялось на чистоту и смазку, оно должно было всегда находиться в полной боевой готовности. И так изо дня в день, из месяца в месяц, чтобы у солдата до автоматизма все это закладывалось в подсознании. Со временем приходил тот момент, когда содержание военного имущества в идеальном порядке становилось для него совершенно естественным и уже не обременяло так, как в самом начале службы. Новичкам же к такому привыкнуть было непросто, но даже на уровне солдатских артелей самими соседями, старослужащими, им постоянно вдалбливалось, что любое небрежение в этом деле зачастую стоит жизни, причем как самому виновнику, так и его боевому товарищу.