Всего за 200 руб. Купить полную версию
Оставшись наедине с собой, я открыл его и прочёл на первой странице слова, написанные рукой самого Владимира: «Жизнь и смерть -христианина».
Глава 2
«Гуру»
Однажды ты войдёшь
в берёзовую рощу
и вдохнёшь чарующий аромат цветов
и деревьев,
и услышишь,
как вьются вокруг тебя
насекомые,
ты вдруг поймёшь,
что всё это не то,
что душа твоя жаждет
нечто большего,
но вот только чего
она жаждет?
.
Однажды ты зажжёшь свечу
и увидишь,
как она горит,
ты подумаешь:
«Вот, наконец, свет возник в моей жизни».
Но это не свет,
а отражение того сияния,
которым обладаешь ты,
только ты никогда не замечал
свою Внутреннюю Красоту,
сосредоточившись на внешнем.
.
Ты искал счастья,
но не находил его,
потому чтот оно исходит изнутри,
а не снаружи.
.
Помни же,
вещи совсем не такие,
какими видятся тебе
сначала»
(Гуру).
1904 год
.. «Я родился 16 ноября 1889 года в Петербурге. Родители мои были состоятельными людьми дворянского сословия, и единственным их желанием было, чтобы я не опорочил наш род и пошёл по стопам моих предков, кои всегда являлись военными честными людьми.
Мне повезло, ибо я рос в атмосфере любви, и со всеми членами моего семейства у меня сложились хорошие отношения. Я был дружен с моим старшим братом Андреем высоким блондином, который поступил в Измайловский Полк на три года раньше меня, и к моменту моего поступления уже был на хорошем счету. О нём положительно отзывался генерал майор Киселевский. Однако, вспоминая более-менее ясно всю мою жизнь, я поведу своё повествование с того момента, когда я, будучи ещё практически ребёнком двенадцати лет, перенёс тяжёлую болезнь.
Доктора, кои преподавали в университете, и приглашались отцом для консультации, не могли определить природу моего заболевания. Диагноз «чахотка» они ставить не решились, так как от чахотки обычно умирали, а я выжил, хоть и был ослабленным.
На семейном совете родители приняли решение отправиться в Индию, где, якобы, по слухам жил один человек, называемый «гуру», который мог лечить все хвори и немочи, и вообще, знал многое, что было неведомо для петербургских и московских учителей, профессоров и уважаемых людей, вхожих в наш дом.
Ещё до моего рождения родители переехали из Самары, где жила наша родня, ибо отец был призван на императорскую службу в С-Петербург в качестве инженера.
Идею о поездке в Индию я воспринял с не очень большим энтузиазмом, что, впрочем, было связано с тем, что я был значительно ослаблен своей болезнью.
Путешествие предполагалось на корабле, и в то утро, когда я впервые оказался на палубе этого царственного гиганта с запоминающимся названием «Пётр Великий», я сосредоточился на море, наблюдал за водной рябью, а мой слуга «Иваныч», которому я был препоручён и вверен, стоял чуть в стороне от меня и следил за тем, чтобы я «был в порядке».
Иваныч представлял собой высокого человека в сюртуке с седой бородкой и добрыми глазами. Он мне всё спускал с рук и прощал, и обо многих (почти всех) шалостях не докладывал родителям, и за это я был ему особо благодарен.
К тому времени моя мать, Маргарита Львовна, женщина грамотная и продвинутая для своего времени, очень сильно увлекалась эзотерикой, перечитала почти все книги по теософии, зачитывалась Анни Безант, Алисой Бейли и Еленой Блаватской. Несомненно, это было модным, однако нечто большее привлекало мою мать к эзотерике. Она действительно верила «в карму» и «закон перевоплощения души»; она хотела получить ответы на многие свои вопросы, а по слухам этот загадочный индийский гуру знал всё обо всём и мог сказать, кем ты был в своей предыдущей жизни до воплощения на Земле.
Отец, конечно же, не разделял этих радикальных взглядов матери, но не возражал ей, не спорил. Он просто давно не путешествовал и решил непременно побывать в легендарной Индии.
Когда мы прибыли в Индию, первое, что осталось в моей памяти, это ужасная жара; она была такой сильной, такой невозможной, что заставляла многих приезжих эмигрантов, словно кротов, проторчать в гостинницах, где они останавливались.