Всего за 149 руб. Купить полную версию
Джиан многозначительно покрутил пальцем у виска.
Я промолчал. Нередко у меня прорывались такие вот фразочки из прошлой жизни, имеющие значение на родном языке, но, увы, ничего не говорящие никому из моих нынешних товарищей.
Пластырь купи, сказал я, когда Джиан затормозил у отеля.
Какой ещё пластырь?
Никотиновый.
Это для слабаков.
Обещаю, насмехаться не буду. В нашем деле главное результат, а как ты его достигнешь вопрос десятый. Всё, давай, скоро буду.
Угу
В вестибюле отеля меня уже ждал тот самый человек с папкой, который освобождал нас из обезьянника и с которым я потом приезжал в Цюань. Господин Вейшенг.
Прошу, кивнул он, пропустив обмен приветствиями, и нажал кнопку вызова лифта.
Трудно было найти? спросил я.
Нисколько. Он жил по прежнему адресу. Было немного трудно уговорить его приехать, но я постарался. Однако он всё ещё в дурном настроении.
Да что вы говорите
Когда он, интересно, бывал в хорошем настроении? Когда пересматривал «Калигулу»?
Мы вышли на седьмом этаже. Вейшенг подвёл меня к нужной двери и приложил к замку ключ-карту. Послышался тихий щелчок.
Я буду неподалёку, сказал Вейшенг. На случай, если тебе ещё что-нибудь понадобится.
Я кивнул и толкнул дверь.
Наконец-то! послышался знакомый голос. Сколько можно ждать? И позвольте полюбопытствовать, по какому такому праву
Он осекся, разглядев меня. Что-то внутри у него заклокотало. Я закрыл за собой дверь.
Присаживайтесь, господин директор Ган, сказал я, указав на стул. Это я попросил, чтобы вас привезли сюда. Хочу немного поболтать, если вы, конечно, не возражаете.
Глава 3. Допрос
Юн, как мог, старался выяснить, кто такой Кианг. Он раздобыл все списки членов клана и конфиденциально их просмотрел. Я этих списков не видел, потому что Юн хотя и доверял мне, но не до безумия. Результатом поисков стал вердикт: в клане Чжоу никакого Кианга нет. Вернее, парочка нашлась, но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: никакого отношения к таблеткам они не имеют. Один был уличным бойцом без излишка мозгов в голове. Таблетки он никогда не принимал в принципе и даже не знал об их существовании. На работе избивал людей, заставляя их отдавать долги, а в свободное время либо бухал, либо курил траву.
Второй Кианг работал бухгалтером в борделе, был примерным семьянином и тоже не подходил нам никак.
После гибели Нианзу я, как мог, старался участвовать в расследовании, даже в расследованиях. Меня интересовали смерть Вейжа и внеклановые связи Нианзу. Те, кто вёл его расследование, по моему настоянию проверили и его звонки, и электронную почту, но везде была девственная чистота. Если Нианзу и поддерживал с кем-то контакт, то делал это с умом.
Не удалось пролить свет и на убийство Вейжа. Да, его, выслушав мои соображения, посмертно «повесили» на Нианзу. Однако вопросов по-прежнему было больше, чем ответов. К примеру, меч, которым убили Вейжа, исчез. Предполагается, что его забрал Нианзу. А для чего забрал?.. Почему?.. Загадка.
Я подробно описал меч. Он походил на тот, которым Нианзу убил себя, но только походил. Клинок, который вонзили в спину Вейжа, был короче, у́же. Не говоря уж про иероглиф на навершии. У Нианзу был «тигр», а на том мече «птица».
Услышав про иероглиф «птица», Юн странно задумался и на целый день исчез, после чего показал мне на телефоне фотографии двух мечей с такими иероглифами. Я внимательно рассмотрел оба и покачал головой не то. Абсолютно.
«Чьи они?» спросил я, возвращая фотографии.
Юн усмехнулся: «Двоих других претендентов на регентство. В случае, если бы твой дух оказался не птицей, и расследование потребовали бы провести более тщательно, Нианзу подставил бы кого-то из них».
Я мало что понял в этой чехарде с мечами, но Юн, убедившись, что я действительно не в курсе, сказал лишь, что учитель в своё время мне всё объяснит. И направил к своему личному учителю Делуну. Который, в свою очередь, сказал, что до мечей мы доберёмся позже, а пока важнее всего перемещать фишки из одной руки в другую.
В общем, следствие зашло в тупик на обоих фронтах, и я уж было приуныл, когда вдруг вспомнил разговор с директором Ганом. Давнишний разговор. Я тогда только прошёл испытание на борца в школе Цюань, проснулся в палате и сразу же увидел этого хмыря. Обозвал его Киангом. И, что самое интересное, директор выказал полнейшее понимание того, о ком идёт речь. Сказал что-то вроде: «Я польщён такой честью, но я её не заслуживаю». А потом заявил, что со мной придётся ещё долго работать и ушёл. Больше мы к этому разговору не возвращались, и никакой «работы», по сути дела, не было.