Всего за 399 руб. Купить полную версию
Простите, сказал Демба, не можете ли вы идти немного скорее? У меня мало времени.
Мне жаль квартиры, сказал Эйснер и пустился вперед рысцой. У меня связаны с ней приятные воспоминания. Там посещало меня много хорошеньких девчонок. Прелесть каких хорошеньких
Я иду теперь на Колингассе, перебил его Станислав Демба, это вам, верно, не по пути?
На Колингассе? В таком случае я могу пройти с вами, к сожалению, только небольшое расстояние. Слишком у меня много дел в банке. Право, я тону в делах. Надо вам сказать, что я и распоряжаюсь, и представительствую, и веду переговоры, и заключаю сделки всё!
Вот как! сказал рассеянно Станислав Демба.
Вчера меня спрашивает барон Райфлинген Вы знаете Райфлингена? Я с ним обедаю иногда в кафе «Империаль» Так вот, вчера он спрашивает меня: «Какого вы, скажите, мнения насчет Глайсбахского синдиката? Как стоят эти акции?» А я отвечаю ему: «Милый барон, вы знаете коммерческая тайна! У меня, к сожалению, связаны руки, но»
Станислав Демба остановился, наморщил лоб и взглянул на своего спутника:
Что вы сказали? Связаны руки?
Да. Потому что, видите ли
Вот как! У вас руки связаны? Это, должно быть, неприятно?
В каком смысле?
Это должно быть неприятно, повторил Демба с лукавым выражением лица. Связанные руки! Я представляю себе, что пальцы вспухают от застоя крови. Ощущение, должно быть, такое, словно они вот-вот лопнут. Кроме того, боль, которая передается даже в плечо
Что вы говорите? Не понимаю.
Я рисую себе, как должны вы себя чувствовать, когда расхаживаете со связанными руками.
Но я ведь хотел только сказать: со связанными руками, поскольку интересы банка
Довольно! крикнул Демба. Зачем говорите вы о вещах, о которых ничего не знаете, которых не понимаете и не чувствуете? Слова, которые вы произносите, рождаются мертвыми на свет и не успеют слететь у вас с языка, как уже отдают запахом тления.
Что это вы так расшумелись? Да еще посреди улицы! Я ведь ему, в конце концов, дал справку. Я сказал ему: «Знаете ли, барон, я не хочу вас удерживать, я сам их купил, но это был прыжок в неизвестное. Если я»
Что вы сказали? Прыжок в неизвестное? Очень хорошо! Прекрасно! Вам, наверное, уже случалось прыгать в неизвестное? Нет? Станислав Демба с усилием подавил в себе новый приступ ярости и заставил себя говорить совершенно спокойно. Не правда ли, смотришь вниз и сперва не испытываешь никакого страха, думаешь: так нужно! Страх появляется ужасный страх! лишь в то мгновение, когда теряешь опору и начинаешь падать Лишь только в эту секунду! Видишь вдвое отчетливее все, что вокруг тебя происходит. Чувствуешь капли пота у себя на лбу. А затем Ну-ка, что происходит затем? Говорите!
Я не понимаю, чего вы хотите от меня? сказал с удивлением Вилли Эйснер.
Что? крикнул Станислав Демба. Вы этого не знаете? Так как же вы смеете говорить: прыжок в неизвестное? У меня, когда я это говорю, холодный пот выступает на лбу и колени начинают дрожать. Вы же говорите это, вероятно, по всякому поводу и ничего не чувствуете при этом.
Люди не похожи друг на друга, милый Демба, сказал Вилли Эйснер. Не у всех такая фантазия, как у вас. У меня, например
У вас руки связаны, я знаю. У вас превращается в штампованный словесный оборот все то, что было для кого-то другого кровавым переживанием. Но попытайтесь же хоть раз представить себе, что это значит: связанные руки. Мне приснилось как-то, что я должен ударить одного несносного дурака прямо по его гладкой физиономии, должен и не могу! У меня были связаны руки, действительно связаны, не коммерческой тайной, а цепями на запястьях, одна привязана к другой
Часто ли вас посещают столь фантастические сны? спросил Эйснер, которому становилось не по себе. Мне нужно с вами распрощаться теперь. Меня ждет работа. Будьте здоровы.
Что это такое? спросил Демба и нагнулся над протянутой рукой Вилли Эйснера.
Я хотел пожать вам руку, несмотря на ваше, должен сказать, странное поведение посреди улицы. Но вы, по-видимому
Он пожал плечами и отошел.
Прекрасно, промолвил Демба, скажите-ка, почтеннейший, можно ли каждому подавать руку со связанными руками? Не ответите ли вы мне на этот вопрос?
Глава VII
Между одиннадцатью с половиной и двенадцатью часами дня, когда приближалось время обеда, в кафе «Гиберния», против биржи, было обыкновенно очень безлюдно. Толпа торговых агентов, заведующих фирмами и биржевиков, которые утром наполняли помещение шумом и сутолокой, наспех закусывая, обделывая дела, обсуждая конъюнктуру, сочиняя письма и в то же время читая, перелистывая или, по крайней мере, раздирая в клочья газеты (чтобы унести на память о них биржевой бюллетень), толпа эта растекалась по всем направлениям. Послеобеденная жизнь в кафе, появление любителей домино и тарока, игроков шахматных и бильярдных, начиналась только после часу дня. Кельнер Франц, которому на это время вверялись также функции метрдотеля, старший кельнер уходил обедать, стоял, прислонившись к бильярду, сонно мигал глазами и следил за партией двух единственных посетителей, коммивояжеров, игравших в карты. Барышня у кассы клевала с тарелки крошки торта.