Всего за 399 руб. Купить полную версию
Я желаю знать, что хотели вы сказать про Соню! взревел Демба вне себя.
Ничего я не хотела сказать. Оставьте меня, пожалуйста, в покое.
Этелька повернулась к нему спиной.
С треском опустились кулаки Станислава Дембы на доску стола. Что-то задребезжало, как будто разбилось большое зеркальное стекло. Практикант, задремавший в углу, вскочил и протер себе глаза. Клара Постельберг и Этелька Шпрингер обернулись и увидели Дембу, тяжело дышавшего, прислонившегося к письменному столу. Он был, по-видимому, сам испуган своей неожиданной яростью. Руки его опять исчезли под светлым пальто.
С ума вы сошли, Стани? крикнула Этелька Шпрингер. Вы разбили мою чернильницу!
Но чернильница стояла невредимой на столе. Только немного чернил разбрызгалось, образовав два островка на металлической плите письменного стола.
Но ведь какую-то вещь вы разбили. Стакан или что-нибудь другое. Я слышала ясно, как зазвенели осколки! Этелька Шпрингер тщетно искала осколки на полу.
Что делает Соня? спросил Станислав Демба, на этот раз очень спокойно.
Вот она. Спросите ее сами, ответила Этелька и показала на Соню Гартман, которая в этот миг вошла в комнату, привлеченная шумом.
Приход Станислава Дембы не был для Сони неожиданностью. Раз он узнал о ее отъезде, непонятно, кто мог ему это рассказать, то нельзя было сомневаться, что он придет и попытается удержать Соню. Объяснение, которое предстояло ей теперь, было неотвратимо. Оно принадлежало к числу тех маленьких неприятностей, с которыми нужно было Соне разделаться, прежде чем отправиться в путешествие. Оно было связано с этим путешествием так же, как скучное укладывание вещей, как тягостный разговор с патроном, как уклонение от назойливых расспросов ее хозяев. Соня жила у чужих людей, которые брали с нее высокую плату за скудно обставленную комнату и более чем скромную еду и вдобавок считали себя вправе наблюдать за ее поведением.
Все эти неприятности были благополучно преодолены, и теперь нужно было еще только дать состояться этому последнему разговору со Станиславом Дембой.
Соня была к этому готова.
Это ты? спросила она и придала лицу выражение боязливого смущения. Я ведь просила тебя не приходить ко мне в контору. Ты знаешь, патрон
Тон досады в ее голосе произвел надлежащее действие. Станислав Демба растерялся и уже в начале объяснения оказался в положении обороняющегося.
Прости, пожалуйста, что я помешал тебе здесь, сказал он. Но мне нужно с тобой поговорить.
Неужели это необходимо? спросила она, сделав самую равнодушную гримасу, на какую была способна.
Да.
Если это необходимо, то садись, пожалуйста. Демба сел.
Ну, я слушаю, сказала Соня. Демба некоторое время молчал.
Может быть, лучше было бы все же с глазу на глаз
Пойдем, Клер, сказала Этелька Шпрингер. Мы не будем мешать.
Нет, нет, оставайтесь. Пожалуйста, оставайтесь. То, о чем господин Демба и я должны говорить друг с другом, может слышать всякий, быстро сказала Соня.
Она радовалась возможности сделать обеих своих подруг свидетельницами поражения Дембы. Но Этелька Шпрингер не захотела остаться.
Нет, сказала она, нам лучше оставить вас наедине. Пойдем, Клер!
Enfin seuls, не удержалась от замечания Клара Постельберг, когда вслед за Этелькой Шпрингер вышла из комнаты.[6]
Практикант остался в своем углу, возле копировального пресса. По-немецки он понимал только несколько слов он только тремя неделями раньше приехал в Вену из своего чешского гнезда, так что с его стороны не приходилось опасаться нескромности.
К тому же он заснул.
Ну? сказала Соня, когда они остались одни. Демба встал.
Где была ты сегодня ночью?
Какое тебе дело? гневно набросилась на него Соня. Впрочем, я была у своей тетки, она хворает и не хотела ночью оставаться одна.
Где живет твоя тетка? На Лихтенштейнской улице, что ли?
Соня покраснела.
Нет. На Мариахильф. Отчего ты упомянул Лихтенштейнскую?
Она мне случайно пришла на ум. Впрочем, едва ли тетка твоя очень тяжело больна, иначе бы ты не собиралась в путешествие с Вайнером.
Так вот о чем речь?
Да, именно об этом.
Прости, пожалуйста, что я забыла попросить у тебя позволения, сказала насмешливо Соня.
Ты не поедешь! крикнул Демба.
Нет, поеду! Завтра в девять утра.