Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
Укреплению данных, весьма далёких от действительности идей, к сожалению, во многом содействовал Н. М. Карамзин, задавший тон в своей «Истории государства Российского» следующей меланхолической фразой: «Сия великая часть Европы и Азии, именуемая ныне Россиею, в умеренных её климатах была искони обитаема, но дикими, во глубину невежества погружёнными народами, которые не ознаменовали бытия своего никакими собственными историческими памятниками».
Отрицание самобытности и автохтонности древней русской культуры, а по существу отторжение древнейших корней русского народа и установление границы его исторического бытия где-то в 9 веке н.э. (некоторые снижают эту ограничительную планку до 46 веков) было на руку и тогдашним официальным властям, и представителям церкви.
Первых не интересовало, что бы то ни было за пределами государственно-правовых структур, а их возникновение однозначно связывалось с появлением первой правящей династии Рюриковичей.
Вторых более чем устраивал тезис о дикости нравов и культуры русских людей до принятия новой религии. К сожалению, позиция эта, всячески поощряемая и культивируемая, дожила до наших дней и заняла доминирующее положение в школьных и вузовских учебниках, научной и популярной литературе, в средствах массовой информации и т. д.
В результате повсеместно насаждается мнение, что до определённых (указанных выше) временных пределов русский народ как бы вовсе и не существовал, пребывая во вне исторического состояния, а когда возник (вроде бы из небытия) на исторической арене, то просто воспринял идеологию, культуру и государственно-правовые традиции, сложившиеся до него (на Западе) и без него.
По счастью, в русской исторической науке всегда была сильна и другая струя. Многие выдающиеся и рядовые исследователи постоянно искали истоки русской самобытности в самых глубинах человеческой истории, не противопоставляя славян древнейшим этносам, жившим на территории современной России, и отыскивая русские корни (и не только их) у народов, испокон веков обитавших на Севере и в других областях Евразии.
Эта традиция восходит к двум замечательным деятелям отечественной науки В. Н. Татищеву и М. В. Ломоносову. Оба русских учёных независимо друг от друга отстаивали одну и ту же мысль: корни русского народа уходят в глубины тысячелетий и затрагивают этносы, издревле заселявшие север Евразии и известные под разными именами античным и иным авторам (к последним можно отнести составителей библейских книг, арабских, персидских, китайских и других хронистов).
Татищев напрямую вёл родословную славян (а, следовательно, и русских) от скифов, ареал же их расселения распространял далеко на Север и в Сибирь, именуя наших далёких северных прапредков скифами иперборейскими. Праотцом славян и русских, исходя из данных вавилонского летописца Бероса, Иосифа Флавия и более поздних историков, вплоть до анонимного автора «Синопсиса» 17 века, Татищев считал Мосоха шестого сына библейского Яфета (Иафета) и внука легендарного Ноя (национального разделения в те времена не существовало).
От имени Мосоха (Моска) впоследствии образовались наименования: Москва сначала река, затем и город на ней, Московия, московиты, московитяне, москвичи и т. п.
Существует оригинальная интерпретация имени Моск, принадлежащая А. И. Асову: он считает его чисто русским, воспроизводящим слово mozg -мозг с двумя глухими согласными на конце как оно произносится в устной речи.
Яфет (Иафет) же, сын Ноя, по мнению многих, тождественен греческому титану Япету (Иапету), отцу Прометея, жившему, как и все другие титаны (после поражения от олимпийцев), на островах Блаженных, на самом краю Земли, то есть на Крайнем Севере.
Татищев не был одиночкой в изучении древнейших корней русского племени. Не менее скрупулёзно и панорамно данная проблема проанализирована В. К. Тредиаковским в обширном историческом труде под названием: «Три рассуждения о трёх главнейших древностях российских». В этом незаслуженно забытом трактате только вопросу о Мосохе (Моске) прапредке московитов-москвичей посвящено не менее двух десятков страниц.
Тредиаковский, как никто другой, имел право на вдумчивый историко-лингвистический и этимологический анализ вышеочерченных проблем. Всесторонне образованный учёный и литератор, обучавшийся в университетах Голландии и парижской Сорбонне, свободно владевший многими древними и новыми языками и утверждённый академиком по латинскому и русскому красноречию, выдающийся отечественный просветитель стоял вместе с Ломоносовым у истоков русской грамматики и стихосложения и явился достойным продолжателем Татищева в области русской истории. Помимо завидной эрудиции, Тредиаковский обладал редким даром, присущим ему, как поэту, чувством языка и интуитивным пониманием глубинного смысла слов, что неведомо учёному-педанту. Так, он решительно поддержал и развил мнение о русской основе эллинского наименования «скифы».