Всего за 59 руб. Купить полную версию
А если бог даст, то куплю еще немного "Транспорта", потому что из Петербурга пишут, чтобы обязательно покупали "Транспорт"! У всех здесь имеется "Транспорт": у мужчин, у женщин, у врачей, у меламедов, у лакеев и прислуг, у ремесленников, - у кого только нет "Транспорта"? Здесь, когда встречаются, первым долгом спрашивают: "Как сегодня с "Транспортом"?" Зайдешь в ресторан, хозяйка спрашивает: "Почем сегодня "Транспорт"?" Покупаешь коробок спичек, - лавочник спрашивает: "Почем сегодня "Транспорт"?" Словом, Егупец это место, где действительно можно заработать. Все спекулируют, все тянутся вверх, зарабатывают деньги, а среди них и я. Но так как мне сейчас некогда, то пишу тебе кратко. Даст бог, в следующем письме напишу обо всем подробно. А пока дай бог здоровья и удачи. Кланяйся сердечно каждому в отдельности.
Твой супруг Менахем-Мендл.
Главное забыл! Ты спрашиваешь, что я делаю по ночам в Бойберике? Я же тебе писал, что в Егупце евреям жить нельзя, разве что "первогильдейцам"*. Когда я разгружу свой "портфель" и увижу итог, я уплачу "гильдию" и смогу жить в Егупце со всеми наравне. Пока приходится скрываться, а лучшего места, чем Бойберик, не найти. Это - дачная местность. Здесь много дачников. Дачники бегут, и я бегу. Понимаешь?
Тот же.
IV
Шейне-Шейндл из Касриловки - своему мужу в Егупец
Моему почтенному, дорогому, именитому, мудрому и просвещенному супругу Менахем-Мендлу, да сияет светоч его!
Во-первых, сообщаю тебе, что мы все, слава богу, вполне здоровы. Дай бог и от тебя получать такие же вести в дальнейшем.
А во-вторых, пишу я тебе, дорогой мой муж, что у нас случилось несчастье, которое окончилось счастьем. Наш Мойше-Гершеле проглотил копейку! Пришла я с базара, - это было в пятницу, купила рыбу, свежую, еще трепетавшую, а ребенок кричит, надрывается! Я его бью, колочу, а он не перестает кричать! "Чего тебе надо? Наказание божье! Тварь противная! На, возьми мои горести! Колики в животе! На тебе копейку!" Еле-еле, с трудом успокоился. Через несколько минут спохватываюсь: "Мойше-Гершеле, где копейка?" - "Нима тапейчи", - отвечает он и ручкой показывает на ротик. Проглотил? Ох, горе мне! Ох, беда! Беру ребенка, заглядываю ему в рот, - ах ты господи! Ах, несчастье мое! "Мойше-Гершеню! Душа моя! Скажи, куда ты девал копейку?" Трясу его, колочу, щипаю, синяков наставила, а он в один голос кричит: "Нима, гам тапейту, гам!" Словом, привела его к доктору, а тот велел кормить его картошкой... Два дня мучили ребенка, насильно пичкали картошкой, ни молока, ни глотка воды не давали, одну только картошку да картошку, думала - конец моему ребенку! И только на третий день стали убирать в доме, смотрю - в кровати, под подушкой, лежит копейка! Так бы они здоровы были, наши доктора, как знают они, что такое болезнь! Вот, не хватало мне! Как мама говорит: "К горестям добавка..." Я должна возиться с его детьми, с докторами, с чертями-дьяволами, а ему, золотодобытчику моему, хоть бы что! Носится из Одессы в Егупец, из Егупца в Бойберик! Нашел, чему радоваться: "бумажки", "транспорты", "портфели"! Втемяшил себе в башку, что можно одним духом богачом стать! А ведь это - мать говорит: "Похуже всякой хворобы..." Глупый, рассказываешь ты мне чудеса в решете: "акции-шмакции", "девендент-шмевендент"... Выеденного яйца все это не стоит! С одними пятью пальцами богачом не станешь. Моя мама говорит: "Кто лихоманку вложит, тот хворобу и вынет..." Заруби себе, Мендл, на носу: все твои егупецкие людишки, которые, как ты пишешь, одним махом разбогатели, в скором времени, бог даст, снова будут теми же нищими, только малость посвежее. Потому что я верю в твои "транспорты" и "мальцевские" так же, как и в одесский "Лондон". Уж я скорее поверю в колдовство и нечистую силу, чем во все твои егупецкие "портфели"... Ох, съела бы собака мое сердце, - она бы взбесилась...