Всего за 149 руб. Купить полную версию
Куда же я денусь. успокоил я, чувствуя на груди руки Рюцике. А если уйду, кто будет меня насильником считать?
Дурак ты, Исумара
Знаю. И самый настоящий.
Как бы это не звучало, но мне в ней очень нравилась та детская черта, с которой она обращалась ко мне. В ней пробуждалось столько индивидуальной свободы и трогательности, что я не в силах был порою выстоять перед нею. Все же я очень любил Рюцике. И в моей орбите была только она.
Может, прогуляемся по Одори? спросил я, осматривая уходящих гостей из залы. Слышал, сейчас продают отличные дайфуку.51
Здесь весьма уютно. Давай еще немого побудем. Нам одна сторона экспозиций остается, и после можно будет попробовать рисовые пирожные.
Отличная идея.
А то я уже проголодалась от вида одних гор и сакуры.
Мы прошли немного дальше, продолжая просматривать копии гравюр Хокусая. На одних изображалось хозяйство рыбного промысла, на других сложные сюжеты в стиле Дали. Рюцике продолжала с любопытством рассматривать их, проговаривая, сколько она сможет съесть рисовых пирожных. Хоть мы и были знакомы всего два месяца, но признаюсь, что будто бы знал ее намного больше. Возможно, последние три года стертой жизни были проведены с нею. Этого я не знаю, но если это было бы так, то, наверное, я был счастлив между этими станциями времени. Рюцике остановилась возле одного полотна и с глубоким видом смущения обратилась ко мне.
Что ты думаешь об этом «пейзаже»? спросила она и кивнула на одну из работ Хокусая. На ней была изображена обнаженная женщина на берегу моря. Ее ублажали два осьминога. Большой и маленький. Крупный обволакивал ноги девушки своими щупальцами, упираясь чем-то на подобие носа в ее влагалище. Маленький в свою очередь целовал женщину, одним щупальцем завивая ее грудь.
Думаю, чточто всем троим не помешало бы снять отель для удобства или подождать летнего сезона. сказал я и увидел на себе удивленный взгляд Рюцике. Она склонила голову набок, водя губами из стороны в сторону. «Да, пожалуй, все же люблю я Рюцике». подумал про себя.
Ты настолько сильно хочешь меня, что в каждой картинке видишь возбуждение? Смотри, а то и впрямь заведусь и буду, каккак эта кокетка с рыбами.
Рюцике рассмеялась и тот час же взяла меня под плечо, прижавшись головою. Другой рукой я сжал пальцы Рюцике и плавно водил ею сверху вниз.
Как думаешь, Исумарамы будем вместе?
Что ты имеешь виду?
Ну, мы с тобой уже взрослые люди. Совсем забыли, что значит тайком среди ночи стучать в комнату любовника и обниматься с ним в тишине.
Рюцике сжала мое руку крепче, изредка качая головой.
Представляешь, как забавно было оставаться у парня на ночь, когда вскоре приходит его сосед и засыпает у себя, а? продолжала Рюцике, приподнимая свежие карие глаза. Как шпион, пытаешься незаметно вылезти из-под рук парня и тише ветра надеть на себя всю скинутую одежду. Юбка на стуле. Блузка где-то под кроватью
Я, скорее, был на месте того соседа, что ложился без задних ног и засыпал.
Как! Ты все время сидел за учебниками?
Ну, иногда выбирались с соседом в бары. Но такнеопытная забава двух ковбоев в алкогольной пустыне на кактусах. выдумал я про себя и понял, что такого в моей студенческой жизни и близко не было.
Продолжай
Что?
Странно, но меня это немного завело. произнесла Рюцике. Особенно, когда сказал про кактусы. Забавно, да?
Теперь мне будет сложно воспринимать твои мысли всерьез.
Почему же? Вот женщина. Лежит довольная на берегу моря, не зная стыда и страха. Отдает свое тело морским зверям, и те проникают в не своими щупальцами. Наверное, очень склизко иглубоко.
Тебе в самом деле нужно заняться писательством.
Я вот тоже думаю, что давно пора. Сказала Рюцике и огляделась вокруг. Зал стал убавляться.
Мы обошли с Рюцике последнюю стену и, как обещали друг другу, направились на центральную улицу Одори, что была в префектуре Саппоро. Вечером нас обвевал легкий апрельский ветер, что я накинул на Рюцике свой серый пиджак, оставшись в рубашке цвета морской волны с подвернутыми рукавами. Пока она рассматривала деревья ранней сакуры, на чьих корнях выступили первые зеленые бутоны, я стоял возле передвижного вагончика, из-под которого продавал парень-студент. Он притащил с собой радиоприемник, и пока я ждал дайфуку, успел послушать Боба Дилана и Бади Холли.