Всего за 149 руб. Купить полную версию
Пробка двинулась, и я завернул за седьмой квартал к дому Рюцике.
Она стояла у дома в вечернем сером платье с серебряным отливом, что облегало ее стройное тело, открывая плавные изгибы ног.
Ты всегда умел заставить девушку ждать в одном платье. с улыбкой произнесла Рюцике и села в салон. А если бы меня изнасиловали?
Оказался в небольшой пробке. ответил я, рассматривая свежее лицо Рюцике. И с чего тебе пришла мысль, что тебя могли бы изнасиловать?
Ну, посуди сам: я в одном открытом платье. Вечером. Стою и ожидаю мужчину, а его все нет. В отчаянии приезжает насильник, и я сажусь к нему в машину, и объясняю, почему он меня хочет. Разве не так?
Рюцике рассмеялась, и вместе с ее смехом играли в танце павшие на глаза пряди темных волос.
Порой мне кажется, что мир лишился идеального детектива. выпалил я и завел машину.
Думаешь, смогла бы стать писательницей?
Своими мыслями ты уже превосходишь Толстого и По. Мне не зачем обманывать тебя.
На ее лице заиграла широкая улыбка, открывающая приподнятые карие глаза. Она поцеловала меня, и всем моим существом овладела приятная волна от ее теплых губ.
Может, оставим выставку, а? спросил я.
Ты всегда так заводишься, когда тебя целует девушка?
Только если она в сером платье с серебряным отливом.
Хм, а ты и впрямь можешь очаровать своим обаянием. сказала Рюцкике, поправив воротник на моей рубашке. Но сегодняшний вечер я хотела провести особенным для нас. И к тому же, по обниматься с тобой я всегда не против.
Спустя время мы приехали на выставку, задержавшись в очередной пробке. Зал был просторен и заканчивался стеклянным потолком, который нависал над экспозициями. Большинство картин и гравюр располагались на стенах в возрастающем порядке. Среди гостей присутствовали ценители модерна и раннего ренессанса, но как по мне, все искали себе любовников или скрывали свое безразличие в большом телесном футляре.
Однако Рюцике была особенно любознательна сегодняшним вечером: как игривый ребенок, бегала от одной экспозиции к другой, спрашивая, что я думаю о замысле художника. Каждое ее слово произносилось с легкой улыбкой на свежем лице, в котором наблюдалось незнание предмета автора, но ее это не смущало. Напротив, все это придавало ей нечто подростковое и в то же время чрезвычайно взрослое. Может, мы с ней и в самом деле будем счастливой парой. Художник и писатель два недостатка и два совершенства друг для друга.
Мы остановились напротив множества полотен, изображающих десяток гор Фудзи.41
Только представь, чтоКацусикиХокусай возвышался каждый день над холмом и расписывал одну и ту же гору. восхищенно сказала Рюцике, разглядывая полотна.
Когда у тебя много свободного времени, и ты не знаешь, таких определений, как «налоги» или «безработица», то, конечно, очень представляю. ответил я, и почувствовал на себе смятенный взгляд Рюцике.
При этом сам художник, а рассуждаешь, как продавец книжного. Разве в его работах нет ничего привлекательного?
Есть, простокогда твой творческий путь заканчивается объяснением длины мазков десятку студентов, которые думают, как быстрее пойти в бар или уединиться в спальне сложно найти в этом место порывам или искусству.
Рюцике посмотрела на меня с задумчивым видом, словно пыталась отыскать долю истины в произнесенном.
Возможновозможно, кого-нибудь из студентов вдохновят твои маски, и ты будешь гордиться ими, как мог бы гордиться собой. произнесла она, обвив мою шею руками. меня же ты чем-то привлек.
Я взял Рюцике за талию и поцеловал среди десяток гор Фудзи. Для нас в этот момент не существовало никого. Только мы. Ее дыхание медленно соприкасалось с моим, от чего я почувствовал еле заметную твердость в своем теле.
Мне ничего не мешает гордиться тобой. Не хочу, чтобы мое восхищение разделялось с кем-то еще. произнес я и почувствовал на себе взгляд Рюцике.
Исумара, ты правда будешь любить меня?
Буду любить.
На все девяносто девять процентов?
Почему не на сто?
Я хочу оставить тебе один маленький процент, чтобы ты не забывал себя. И я не хочу забирать у тебя все, чем ты мог дорожить. Простобудь со мной рядом, и больше ничего.
На ее шее выступила жилка, и тот час же по лицу пробежала слеза, застывшая на губах. Я прижал Рюцике к себе, что ее волосы касались моего подбородка.