Всего за 349 руб. Купить полную версию
Я и сам переполошился слегка, сказал он.
Нет-нет, это именно я тебя переполошила! возразила Ирина Михайловна. Сам ты не склонен паниковать, и правильно.
Но Алеся действительно квалифицированная медсестра. В его голосе не слышалось ни отзвука сомнения. Так что моя паника оказалась кстати. Неизвестно, кого бы я второпях в интернете нашел.
Капельницы хорошо переносите? спросила Алеся.
Прекрасно, ответила Ирина Михайловна. Нет никакой необходимости ложиться в больницу!
«Значит, предлагали», поняла Алеся.
И сразу пожалела, что согласилась ставить капельницу на дому. Даже не пожалела, а испугалась. Неизвестные люди, и кто знает, что у них на уме Давайте давление померяем, сказала она.
Сто шестьдесят на восемьдесят, сразу же откликнулась Ирина Михайловна. Это мое рабочее.
Сто шестьдесят не должно быть рабочим, заметила Алеся. Что вы принимаете?
Давление именно таким и оказалось, и пока старушка перечисляла свои лекарства, Алеся подготовила капельницу. Когда ставила ее, Игорь Павлович смотрел, как она это делает. Мама называла это «над душой стоит» и терпеть не могла, но Алеся еще в колледже к этому привыкла, и сразу после учебы, когда начала работать в больнице, каждое ее движение оставалось под контролем. А как иначе? Случись что, кто кому будет объяснять, что медсестра была неопытная?
Вены у Ирины Михайловны оказались плохие, но Алесе попадались и похуже.
Чаю выпьете, кофе? предложил Игорь Павлович, когда капельница была поставлена.
Нет, я здесь послежу, отказалась Алеся.
Мало ли какая у больной окажется реакция. Лучше не отходить ни на шаг. Об этом она, правда, говорить ее сыну не стала.
Я сюда и принесу, сказал он. Так чай или кофе?
Алеся думала, придется без умолку беседовать с Ириной Михайловной. Но та свободной от капельницы рукой взяла с тумбочки книгу и погрузилась в чтение.
Игорь Павлович принес себе чай, а Алесе эспрессо. Как гудела кофейная машина, не было слышно из-за того, что квартира большая и стены, наверное, толстые.
Она не говорила, что любит именно эспрессо, но уже не удивилась его догадливости.
Куда вы ходите в Москве? спросил Игорь Павлович, садясь в кресло в углу.
Много куда, ответила Алеся.
Так моя внучка всегда отвечает. Он улыбнулся. Что ты сегодня делала? Много чего. Куда ты ходила гулять? Много куда. Ей пять лет.
Мне тридцать. Алеся улыбнулась тоже. Ходила в Третьяковку на выставку Мунка. Это неделю назад. А потом на работу только.
На Мунка долго стояли?
В интернете билеты взяла, день и время указаны. Я же по графику работаю, могу заранее рассчитать.
Понравился Мунк?
Очень.
Вообще-то странно.
Почему? удивилась Алеся.
Он довольно болезненный художник, по-моему. А вы наоборот.
Себя Алеся болезненной, конечно, не считала, ни в смысле физического здоровья, ни в том смысле, который имел в виду Игорь Павлович. Но разве человеку должно нравиться только то, что свойственно ему самому?
Разве человеку должно нравиться только то, что свойственно ему самому? оторвавшись от книги, сказала Ирина Михайловна.
Алеся посмотрела на нее почти с опаской, но спохватилась и спросила:
Как вы себя чувствуете?
Прекрасно, хотя в сон клонит, ответила та.
Так и должно быть, кивнула Алеся. Можете подремать. Мы тихо посидим, не будем вам мешать.
Вы не мешаете. Читать мне вообще не мешает никто и ничто.
Она снова взяла книгу с одеяла.
Я вас не обидел, Алеся? спросил Игорь Павлович.
Чем?
Что сказал о вас и о Мунке. Неприятно, когда тебя оценивают. Даже если оценка положительная.
Я и так знала, что вы меня оцениваете, пожала плечами Алеся. И я вас тоже. Вы же незнакомого человека с улицы в дом привели. И я к незнакомым людям пришла, капельницу ставлю. Конечно, мы друг друга оцениваем, ничего особенного.
Не знаю, как меня, а вас оценить не сложно. Ошибки, конечно, бывают, но все-таки я был бы очень удивлен, если бы оказалось, что в вас таятся бездны.
Он смотрел внимательно, и в его спокойных карих глазах никаких бездн не таилось.
Это потому что у меня глаза такие? вздохнула Алеся. Мне все говорят.
А они на самом деле не такие?
Это же ничего не значит. Просто окраска радужной оболочки.
Но впечатление создают определенное.