Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Что ответить соседям двуличным? Только правду! Напомнить им надобно, что Карл lX с мамашей своей Марией Медичи сотворили. Три тыщи, а то и больше протестантов за одну только ночь в Париже вырезали. Зарезали за то, что те вере католической противились. По всей стране повесили и зарезали еще тридцать тыщ и двух недель не прошло. Где слово молвить, где их суд или приговор были? Неведомо! В хоромах королевских тайно решили да враз кровью страну залили. Смолчала остатняя Европа на злодеяние сие. Не осудила. Свои же, королевусы, а свои плохого не сотворят.
А что в Англицком королевстве? И там не лучше. Генрих VIII вначале народ свой войнами да податями разорил, а вслед нищенства им не простил. Семьдесят тыщ повесил, чтоб клинки кровью невинной не марать. Думал, нищих всех изведет, если в землю зароет. Ни суд не свершился, ни приговоров нет. Рази сравнить их жестокость с моею? Да я против них аки младенец невинный.
То не секрет до Руси вести справно доходят. Дьяк Висковатый, что Посольский Приказ в руках держит, все тайны заморские знает. Ни одна птица без его ведома мимо не пролетит. Так что Европа нам не указ давно знаю их хитрости и вероломство. Потому и границы закрыл для купцов заграничных пущай у себя по домам сидят и там на Русь брешут. У Руси своих товаров достает, пущай вначале наше покупают. С Генрихом торговые отношения я наладил, погляжу, как ихние товары Руси пригодятся да выгодно ли нам будет торговлю с имя вести. Остальные пущай обождут сговорчивей будут. Интриг и злобства мне боярских хватает, чужих не надобно.
Мало в чем упрекнуть мне себя. Расеюшку прирастил я землями. Теперь она стала больше, чем вся Европа вместе взятая. Прирастать и дальше земле моей до холодных и теплых морей, на все четыре стороны. Пусть квохчут завистники на титулы мои, пусть злобой исходят. К концу правление мое идет, а титулы свиток-документ сверху до низу полнят. Руси я добавил силы и земель, боюсь, не растеряли бы их наследники мои
Я, Иоанн lV Божею милостию, великий царь и великий князь Иоанн Васильевич всея Руси, Владимирский, Московский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский, государь Псковский, великий князь Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, государь и великий князь Новогорода Низовской земли, Черниговский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Вудорский, Обдорский, Кондийский и иных, и всех сибирских земель и северных стран повелитель и государь земли вифленской и иных.
Аз есмь царь! Тако и умирать не страшно. Цвети, прирастай казной, земля русская, полнись народом работящим да царями разумными
Царь давно заснул. Ванька играл все тише, боясь остановиться и окрик суровый услышать. Кто знает, что у царя в голове рои́тся. То он пряник в руку сунет, а то ни за что на конюшню под розги отправит. Непонятный царь, грозный
Глава 3. По-родственному
Машина быстро мчится в сторону Франкфурта-на-Майне. В пятницу на автобанах суета, но пробки начинаются после обеда. К концу рабочей недели все торопятся кто домой, кто к маме на блины или к сосискам с пивом. С утра автобан дышит спокойно фуры развозят товары, частные машины спешат по рабочим или личным делам. Мы с Ханнесом за рулем с раннего утра. Большой поток машин только греет моторы, рычит в предвкушении скорого отдыха, ждет обеденного часа, чтобы разом ринуться к выходным. А нам все равно, не боимся мы ни волка, ни совы! Спокойствие основа жизни без инфаркта.
Мимо проносятся полуголые леса с остатками листвы на ветвях, до сантиметра размеченные съезды, большие или скромные автостоянки с запахом крепкого кофе. Но сейчас не до приятных ароматов. Заляпанное свежей кредитной задолженностью БМВ несет нас в гости. Я честно отсидела за рулем первые сто километров пути, теперь очередь Ханнеса. Все согласно устной семейной договоренности. При пересменке в придорожном кафе я могла бы с устатку хлебнуть шампанского, но не хлебнула в дороге, кроме капучино, ничего больше не пьется. Ханнесу тоже достался глоток кофе: ему за руль. Дорога дальняя, гладкая, дождь закончился, душа на месте.
В виде исключения мы посвятили путешествию к родственникам не один, а два дня. Мария-Луиза дожила до преклонных девяноста лет. Давно стала заговариваться, не узнает сыновей, не может себя обслуживать. Старший сын Фриц Фердинанд никак не хочет расставаться с мамой, но и его долготерпению пришел конец. Не так просто ухаживать за тяжело больным человеком двадцать четыре часа в сутки. Даже если этот человек горячо любимая мама. В течение последних лет братец Фру по телефону обсуждал с Ханнесом варианты в какой из домов для престарелых определить маму. С кем еще обсуждать, как не с единственным близким родственником? Впрочем, обсуждать не совсем верно. Он ставил брата в известность о многочисленных вояжах и следом озвучивал личное мнение. Фриц Фердинанд ездил и осматривал пансионаты для пожилых то один, то, в зависимости от настроения и погоды с мамой. Мама выражала мнение об увиденном скупо: ей как-то все равно. Она жила в своем мире, где ей было сытно, спокойно, не надо ни волноваться, ни переживать, ни принимать решения. Главное родное лицо рядом.